Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

на наблюдателя. …двинулся к голодающим у пулемета, к дремлющему двинулся второй. Лезвие метеором тускло блеснуло раз и шея левого плеснула наружу кровавым фонтаном, пачкая бумагу с разложенным и порезанным на толстые куски салом. Блеснуло два – левый, попытавшись подняться и закричать, тут же осел на пятую точку, плечом задев пулемет. Хильченков по въевшейся в подкорку привычке придержал его второй рукой. Только пара негромких всхлипов в тишине довела до сведения то, что напарники сработали нормально.

Оглядел картину совместной работы. Пикассо написал бы хуже. Доложил командиру:

– Старый, Тихому!

– На связи!

– У нас порядок.

– Принял. Жнец, Бухгалтер! Ваш выход.

Кажется, закончить фразу не успел, когда в почти уже спустившейся на землю темноте глухие звуки на уровне напряжённого слуха прозвучали. Так звучит удар плети у пастуха подгоняющего стадо…

* * *

Мнимый Зверев, на самом деле являющийся офицером ВСУ Олегом Палиём, чудом избежал смертельной опасности. Чудо это сотворил тот, кто управлял его сознанием, рулил телом и своей эфирной сущностью внедрился в подверженную старению и смерти физическую оболочку смертного. В прошлом, в том благословенном времени, когда он властвовал в Мире Нави, у него было множество имен. Повелитель Нави, Бог Разрушения, а еще Князь Мира Мёртвых Душ. Многими смертными он воспринимался как злодей и враг человека. На самом деле это несколько неверное суждение. А всё из-за брата-близнеца. Ну да, как же! Ведь светлый Белбог воплощает всё доброе, ну а ему, Чернобогу, досталась стезя темноты и зла. А ничего, что изначально он к тьме не стремился и в таком выборе сам папашка поучаствовал? Братья вообще были очень дружны. Однако, Бог Род отправил Чернобога в мир Нави, дав ему сложную задачу разрушать созданное людьми. С тех пор любимый брательник стал богом созидания, помогал людям создавать новое, а он разрушал, забирал в мир Нави то, что должно умереть, чтобы люди продолжали развиваться, стремились к созиданию. Чернобог и Белобог – это свет и тьма, жизнь и смерть, добро и зло, тепло и холод, всё, что приходит в противостояние друг с другом. Познать одного без другого невозможно, потому что в противостоянии их двоих, нет победителей, ведь суть мироздания это равновесие. И именно они на землях славянских удерживали равновесие между миром Яви и Нави.

Потом случилась битва богов с богами, входившими в могучий, синайский эгрегор Сета, и приход служителей мёртвого бога на земли людей, считавших себя внуками божиими, а не рабами. После битвы пришло время упадка. Силы людей, что привыкли обращаться к богам, были ослаблены. Не понимая причины этого, они стали искать покровительства «пришлого бога», отвернувшись от родных богов, которые не отзывались на призывы о помощи. Приняв чужую веру, поклонившись Христу, люди забыли о своих корнях, о вере пращуров, а вместе с этим забыли и то, для чего они живут. Понятие любовь, на манер канонов папской католической церкви, часто подменялось похотью, щедрость – транжирством, широта души – глупостью. Люди перестали отдавать себя, желая только получать. Исчезло в них стремление к развитию и гармонии.

Не стало Рода. Пропала Макошь. Исчез Семаргл… Как это ни странно, но кое-кто из прежних богов выжил. Они существовали параллельно новой вере. В отличие от брата, выжил и Чернобог, антиподом которого стал Перун, не понимавший значения деяний двух родных братьев, воспринявший оппонента, как зло в чистом виде. В отличие от Белбога, иллюзий относительно новоявленного конкурента не питавшего. Три века они воевали, строили каверзы друг другу. Когда на узкой дорожке встретились, и разойтись не получилось, исхитрились изжить друг дружку. Результатом божественных манипуляций явилось то, что Перун в безвременье канул, успев заточить Чернобога в некий предмет, из которого тоже выход магическими замками заперт был намертво. Зеркало!

И вот он вырвался на волю. Вот только прежней силы в нём не было. От былого лишь бледная тень осталась, а чтоб вернуть могущество нужно всего лишь время и исполнение глупого обязательства перед давно почившей в Нави бабы, кровью заплатившей за смерть недруга, который… выжил. На расстоянии он чувствует его. Он где-то рядом, вот только найти его при сегодняшнем состоянии непросто. К тому же люди мешают, войну затеяли, а количество смертей с фоном боли, замыливает восприятие маркера.

Ох уж эти люди! Всё дело в том, что окружающий их мир Яви является проявленным бытием того, что они сами собою представляют. Одновременно им нужна эта война, но и не нравится, что происходит вокруг. Мир словно погряз во тьме, но тьма не та, которая нужна Чернобогу. Такая тьма для Сета благостна. Хотя-а!.. Ничего не меняется, ведь смертные, привыкшие непринятием или борьбой сопротивляться всему происходящему, только способствуют разрастанию того внутреннего конфликта, который и породил объективно наблюдаемое внешнее его отражение. Конечно, объективный мир нейтрален, но то, как они к нему относятся, какими эмоциями и мыслями окрашивают всё сущее, мешает найти Чернобогу источник его бед. А ещё,.. ещё… Ещё он очень испугался. Он. Тёмный бог испугался смертного.

Когда в помещение влетела граната инстинкты самосохранения сработали прежде всего у куклы. До сознания Чернобога только когда уже на полу лежал дошло, что придумка смертных, под названием граната, сейчас рванёт и ему снова придётся искать вместилище. Кто поручится, что следующей куклой не станет немощный старик или квёлая девка, ещё хуже – недоросль. Помимо физической боли, после смерти реципиента, сущность старого бога, превратившегося в божка, а по меркам современных трактовок – в беса, испытывала ещё и моральные терзания. Откуда они берутся, выяснить не мог. Заточение в зеркале бесследно не прошло.

Когда граната не взорвалась и открыл глаза, оба сознания и человека и его личное, снова потрясение испытали. Когда ствол в голову направили, единственное, что сотворить смог, так это навести морок. А уж после выстрела подхватился и, обмочив штаны в окно выпрыгнуть.

Получилось! Он выжил!

Оставив за спиной живого врага, Палий сайгаком метнулся в сторону, каждую секунду ожидая, что в спину пули очередью прилетят. Через два десятка шагов ему на глаза попалась суровая нить под ногами. В положении «Зю» перед препятствием остановиться успел. Пригляделся. Нить вела направление к наполовину заглубленной в землю ручной осколочной гранате.

– Как же ненавижу этих смертных! – высказал, словно выплюнул негатив в пустоту.

До забора без приключений добрался, а там уж его приняли. Сначала на землю положили, прижав подошвой армейского башмака морду лица в грунт, потом обезоружили и под белы ручки подняли.

– Я офицер ВСУ. – Сообщил Палий. – Ведите к командиру.

Мордатый, небритый мужик