"Фантастика 2026-104. Книги 1-26 - Игорь Николаевич Конычев

Смахнув со лба каплю пота, я перевернул очередную плотную бумагу, с головой погружаясь в сухие цифры отчетов и многоярусные таблицы.

— А ведь молодец… Нет, всё же какой молодец, — вполголоса пробормотал я, невольно расплываясь в довольной улыбке.

Речь шла об управляющем нашей Русской Торгово-Промышленной Компании — Фатьянове-младшем. Конечно, этот подробнейший план глубокой реорганизации исходил не от него одного. Это был коллективный труд тех блестящих исполнителей, которыми он сумел себя окружить.

Когда-то я сам задал им вектор, разжевывал прописные истины ведения большого бизнеса, оставлял пухлые тома инструкций. А теперь… Теперь я с нескрываемым удовольствием наблюдал, как эти бывшие робкие приказчики превратились в настоящих, матерых волков коммерции и промышленности. Пожалуй, на сегодняшний день их смело можно было назвать лучшими управленцами во всей Российской Империи. Да что там империи — и за ее пределами они бы многим утерли нос.

Суть отчета сводилась к главному: машина заработала. Во-первых, совет директоров (так мы теперь это называли) мягко, но настойчиво предлагал снять с меня обязанности по прямому пополнению нашей Частной Военной Компании, а также снять с моих плеч вопросы строительства торговых и военных вымпелов. И многое, многое другое, что раньше сжирало львиную долю моего драгоценного времени.

Нет, в этом не было ни капли бунта или попытки принизить мой вклад. Скорее наоборот. То колоссальное дело, которое мы сейчас разворачивали, росло как на дрожжах. Я нутром чуял, что уже не за горами тот день, когда по своей капитализации, агрессивности на рынках и геополитическому влиянию наша РТК на равных поспорит с прославленными Ост-Индскими компаниями Англии и Голландии.

Я должен был оставаться мозговым центром, главным стратегом, крупнейшим акционером. Но сама Компания должна была наконец-то превратиться в гигантского осьминога. Ей пора было отращивать собственные щупальца, учиться захватывать новые рынки и развиваться без моего вечного «ручного управления», опираясь исключительно на заложенную мной бюрократическую и управленческую систему.

Взять, к примеру, флот. Одно дело, когда я, находясь в составе Великого посольства в Голландии, лично заказал там три торговых корабля и один тяжелый военный галеон. Тогда это было сделано словно мимоходом, на личных связях, как политическая уступка со стороны расчетливых голландцев. Но сейчас я физически не мог мотаться по верфям, контролируя забивку каждого гвоздя в обшивку, или лично рыскать по кабакам, занимаясь рекрутингом толковых капитанов и пушкарей.

К тому же, политическая обстановка накалялась. Невиданные масштабы нашей Компании начали откровенно раздражать высшие эшелоны власти. В Москве боярская элита уже скрипела зубами от зависти.

Да и конкуренты не дремали — те же Строгановы исправно подкидывали дров в костер дворцовых интриг, плодя вокруг нас споры и грязные сплетни. В таких условиях Компания была просто обязана стать максимально автономной. Мы должны были сами искать уникальных специалистов, сами проводить многомиллионные закупки, сами защищать свои интересы, не полагаясь на неповоротливую и капризную государственную машину. Пусть это и чертовски сложный путь, но он — единственный верный.

Я отложил стопку с отчетами Фатьянова в сторону и потянулся к последней папке. Той самой, которую, как изысканный десерт, сознательно берег напоследок. Картонная обложка, перевязанная тесемкой, казалась тяжелее остальных.

— Миасс… — тихо, почти с благоговением произнес я, поглаживая корешок.

Сразу после того, как Русская Торгово-Промышленная Компания окончательно встала на ноги, мы начали аккуратную экспансию на восток. И масштабное исследование этой далекой уральской реки стало нашей приоритетной задачей. В отличие от обычных первопроходцев, которые шли в тайгу на удачу, я действовал наверняка. Я-то, благодаря своим знаниям из будущего, прекрасно знал — там лежит золото. Настоящее, нетронутое, баснословное богатство, скрытое под толщей песка и камня.

Именно поэтому экспедиции, которые я туда отправлял, разительно отличались от привычных банд искателей приключений. Никаких оборванцев с кирками. В регион шли хорошо вооруженные отряды, сопровождавшие инженеров-геологов, картографов, строителей и дипломатов. Мы шли туда не просто взять свое — мы шли туда, чтобы пустить корни и остаться навсегда.

Сквозь щель в двери парилки вырвался очередной обжигающий клуб пара. Я развязал тесемку на папке «Миасс» и предвкушающе улыбнулся. Игра только начиналась.

Я провел ладонью по влажному лицу, смахивая пот, и углубился в чтение. Папка по Миассу скрывала в себе не просто отчеты о добыче, она была отражением грандиозной геополитической шахматной партии, которую я вел последние годы.

Много, очень многое в наших отношениях с Великой Степью изменила победа над Крымским ханством. Падение этого многовекового хищника произвело эффект разорвавшейся бомбы. Башкирские племена, осознав новую расстановку сил, добровольно потянулись под высокую руку Российской Империи. Кто-то мог бы сказать: «Подумаешь, экая невидаль! В иной, старой реальности было то же самое, так что твоей личной заслуги тут нет».

А вот и нет. Ошибаетесь, господа хорошие.

Моя главная заслуга заключалась в том, что я сумел предотвратить катастрофические ошибки, обильно политые кровью в той, другой истории.

Башкирия — регион сложный, пороховая бочка. Там исторически клубился змеиный клубок противоречий: и споры из-за распределения пастбищ, и наглое отчуждение земель чиновниками, и произвол при сборе податей. Но самым страшным детонатором всегда была рекрутчина. В прошлой реальности одни лишь нелепые слухи о том, что башкир начнут насильно брить в солдаты, подняли такую волну мятежей, что полыхало всё Поволжье и Урал.

Зачем нам наступать на те же грабли? Зачем нам война на собственной территории, высасывающая ресурсы и жизни? Тем более, что башкиры могут и уже это делают, занимать видное место в военной машине России.

Так что мы пошли другим, куда более изощренным и лояльным путем, в том числе и в тонком вопросе религии. Никакого насильственного крещения. Только мягкая сила и экономический расчет. При добровольном переходе из ислама в православие новообращенный получал щедрый «царский подарок». В масштабах казны, если брать каждого человека в отдельности, деньги смешные — ровно столько, чтобы купить справного коня и крепкую кибитку. Да, если процесс пойдет лавиной и счет перейдет на десятки тысяч, финансовому ведомству придется затянуть пояса. Но это инвестиция в лояльность, которая окупается сторицей.

Кроме того, гарантирована государственная скупка шерсти, что привяжет регион и народ экономически.

Естественно, были и жесткие рамки. Обратной дороги нет. Перешедший в лоно православной церкви не имел права вернуться в ислам (или, если речь шла о калмыках — в буддизм) как минимум десять лет. Об этом нельзя было даже заикаться.

Но, в отличие от диких