Фантастика 2026-86 - Женя Юркина

Я усмехнулся про себя этой мысли. Уж я-то знаю о прошлых жизнях не понаслышке. Но здесь, в этой реальности, всё воспринималось иначе. Проще, что ли, понятнее, душевнее.

Наконец, я дошёл до своего подъезда. Поднялся на наш этаж, постоял секунду перед дверью, по привычке проверил внешний вид, и только после этого нажал на звонок.

За дверью послышалась возня, торопливые шаги, а затем и голос матери:

— Иду-иду, минуточку!

Раздался звук отпираемого замка, щелчок, и дверь открылась.

На пороге стояла мать. В домашнем халатике, в переднике и с косынкой на голове, из-под которой выбилось несколько прядей волос. На скуле виднелся мучной след. Она вытирала руки полотенцем, но, увидев меня, замерла на несколько секунд. Полотенце выпало из её рук. Мать ахнула, прикрыла рот ладонью, и в её глазах отразились удивление, радость и бесконечная нежность.

Я же стоял с букетом цветов и улыбался во все тридцать два. Из квартиры доносился аппетитный запах выпечки. Внутри меня разливалось то самое тёплое, счастливое чувство, которое бывает только дома, и только с родными после долгой разлуки.

— Здравствуй, мама, — сказал я и протянул ей цветы.

— Серёжа! — выдохнула она в ответ и порывисто обняла меня, прижимая к себе так, словно боялась, что я исчезну. — Сынок! Ты почему не написал? Мы бы встретили тебя, подготовились! Я бы вкусненького наготовила…

Я рассмеялся, обнимая её в ответ.

— Полно тебе, мам. У тебя всегда всё вкусное. Да и я не маленький. Уж от вокзала до дома смогу самостоятельно добраться. Удивить вас хотел, вот и не сообщил.

Мать отстранилась, взяла букет, её лицо просияло от радости.

— Удивил, Серёжа, — закивала она, — удивил. А за цветы спасибо, красивые очень. — Она понюхала букет и снова улыбнулась. — Ну что мы на пороге стоим? Проходи давай! Раздевайся и иди на кухню. Голодный, поди?

Я зашёл в коридор, окинул его взглядом. Всё здесь было так, как и прежде. Та же вешалка, то же зеркало, те же обои. Только новая ваза с цветами стояла на полке возле телефона. А так, будто и не уезжал. Словно всё это время я просто вышел ненадолго.

Раздевшись и занеся вещи в комнату, я захватил домашнюю одежду и направился в ванную. По пути заглянул на кухню. Мать порхала там, как пчела, накрывая на стол.

— Схожу, ополоснусь с дороги, — предупредил я.

— Давай-давай, — кивнула она, не отрываясь от приготовлений.

Освежившись, я переоделся и пошёл на кухню. Стоило мне сесть за стол, как тут же передо мной появилась тарелка с борщом. Я посмотрел на него, вдохнул запах, и в душе моей запели ангелы и заиграли арфы.

Густой, наваристый, тёмно-рубинового цвета, он дымился, распространяя божественный аромат свёклы, мяса, лука и чего-то ещё, неуловимого, что бывает только в мамином борще. Сверху борщ был щедро посыпан мелко нарубленной зеленью.

Я наклонился поближе и вдохнул полной грудью.

— М-м-м, — не удержался я. Да, в столовой училища кормили неплохо, сытно, но это… это было другое.

Следом на столе появилась тарелка с чёрным хлебом, нарезанным ровными ломтями, и плошка с густой сметаной. Рядом примостилась тарелка с тонко нарезанным белоснежным сальцем с розовой прослойкой, посыпанное крупной солью. На краю тарелки лежали перья зелёного лучка. Довершали картину солёные огурчики, упругие и даже на вид хрустящие. Ну что за красота⁈

Я потёр руки, схватил ложку, добавил в борщ сметаны, взял кусок хлеба, положил на него ломтик сала с луком и принялся за еду.

— Мам, как всегда, волшебно, — промычал я с набитым ртом.

Мать польщённо улыбнулась, наблюдая за мной.

— Кушай, сынок, кушай. Картошечку с грибами будешь? Грибы сама закручивала, белые.

Я покачал головой, прожевал и проглотил.

— Нет, спасибо, картошка потом. А вот твои пирожки я съем обязательно.

Мать дождалась, когда я доем борщ, налила нам обоим чаю и тоже присела за стол.

Пока мы пили чай и ели пирожки, мать расспрашивала об учёбе, об экзаменах, надолго ли приехал. Я отвечал охотно. Рассказывал довольно подробно, опуская, конечно, самые опасные и тревожные моменты.

Вместо них я делился забавными случаями из учебных будней: о том, как мы с ребятами готовились к экзаменам, о наших проделках, о строгом, но справедливом старшине Глухове.

Мать слушала очень внимательно, иногда ахала, иногда качала головой, иногда всплёскивала руками и восклицала: «Да ты что⁈» В общем, проявляла живой и неподдельный интерес.

Когда в разговоре наступила пауза, я спросил об отце. Она вздохнула и пожала плечами:

— Со дня на день должен приехать. Возможно, сегодня. Вообще, он думал, что ты позже приедешь, но вот — не угадал.

Следом настала моя очередь задавать вопросы, и теперь уже мать охотно делилась информацией о соседях, о новостях в городе, о том, как они с отцом провели весну.

Когда мы вдоволь наговорились, я поблагодарил мать за вкусный обед, поднялся из-за стола, помыл за собой посуду и отправился в комнату переодеваться. Впереди меня ждали дела. Нужно было съездить за подарком Кате на день рождения, который наступит уже завтра.

В комнате я надел свежую рубашку, брюки, привёл себя в порядок перед зеркалом и, вернувшись на кухню, сказал:

— Я ненадолго, мам, скоро вернусь.

— Только не задерживайся, Серёжа, — отозвалась она с кухни. — Отец может скоро приехать.

Я кивнул, хотя она этого не могла видеть, и вышел из дома. На улице было по-летнему тепло, но без одуряющего зноя. Чудесная погода для прогулок. Я зашагал к остановке, погружённый в мысли о подарке для Кати.

Что подарить ей на день рождения, я решил ещё в Волгограде, во время её визита. Поразмыслив тогда немного, я решил написать Ивану Семёновичу. Тому самому, которого мы с дядей Борей когда-то спасли на остановке.

Если кто-то и мог помочь мне достать необходимое, то только он. Тогда мы обменялись с ним парой писем, и вопрос с подарком был решён. Теперь я ехал за ним.

До склада, где хозяйничал Иван Семёнович, я добрался без проволочек. Направляясь к административному зданию, я услышал знакомый голос:

— Ба! Серёга⁈

Я обернулся. Из-за угла склада, подслеповато сощурившись, шёл дядя Боря. Выглядел он при этом донельзя довольным. Он хлопнул себя по ноге и широко улыбнулся.

— Привет, дядя Боря, — улыбнулся я в ответ.

Он, посмеиваясь, приблизился и