"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

- Впрочем, что это я? – спохватился он, наконец. – Скоро начнется обед, а мы всё ещё в шофёрской амуниции!

И быстро ушел, оставив вместо себя проводника из числа слуг.

Меня проводили в предоставленные апартаменты, я умылся, переоделся в смокинг и вместе с Клейстом двинулся за как раз прибывшим очередным слугой.

Большой зал был уже изрядно заполнен народом. Солидные господа, красивые дамы в вечерних туалетах, всё это напоминало бал. Только оркестра слышно не было. Впрочем, я бы не удивился, если бы узнал, что музыканты просто ждут нужного часа.

Знакомых лиц в зале не было ни у меня, ни у Клейста, поэтому мы просто фланировали из угла в угол, ловя на себе подозрительные взгляды прочих гостей. Было видно, что меня узнают: поглядывают искоса, обсуждают вполголоса, но никто не подошел, не предложил своего общества и даже просто не поприветствовал. Рабы этикета! А, может, и просто снобы. Интересно, как бы они себя повели, если бы в гостиную вошел не гонщик Стриженов, а молодой и неженатый князь Тенишев.

Время шло, появилось еще несколько незнакомых лиц. В соседней зале через остекление дверей были видны смутные тени, сквозь гул голосов собравшихся гостей доносился звон посуды. Видимо, процесс подготовки к пиру шел полным ходом. Это было несколько странно: мне казалось, что стол и приборы подготавливают сильно заранее. Появились непредвиденные гости? Или это мы такие непредвиденные?

Вошло ещё несколько человек. Этих я узнал: пан Иржи Троянович с прекрасной распутницей баронессой Линдой фон Велсберг. С ними был еще один пожилой господин в гражданском мундире с парой орденских звезд на левой стороне груди. Очутившись в зале, он бросил на меня быстрый неприязненный взгляд и поспешил отвернуться, здороваясь с кем-то из гостей. Впрочем, я успел его узнать: тот самый, с императорского бала, что столь ненавидяще смотрел на меня с балкона.

Встреча была не из приятных. Особенно неприятным было то, что я не знал, что это за человек и откуда у него взялось такое ко мне отношение. Еще неприятнее было то, что связь между господином в штатском и бомбой в мобиле была для меня очевидной. И теперь, понимая, что этот кадр готов дойти в отношении меня до последней крайности, следовало быть готовым к любой пакости с его стороны.

- Николай Генрихович, - окликнул я компаньона, - видите во-он того господина у входа? Пожилого, с естественной тонзурой.

- Вижу, - отозвался механик. – А что с ним?

- Бомба в «Молнии» - это его рук дело. Доказательств у меня нет, но я в этом практически уверен.

- Да? – протянул напарник, для конспирации глядя в другой конец зала. – В таком случае, надо принять меры предосторожности. Переночую-ка я сегодня в мобиле. Завтра на гонке отосплюсь.

Пока мы совещались, меня заметила фон Велсберг. Пролетела под ручку со своим поляком через весь зал и громко произнесла:

- Добрый вечер, господин Стриженов. Вы, я вижу, слов на ветер не бросаете. Обещали выиграть гонку, и наполовину это уже сделали.

Я не помнил, когда успел при баронессе говорить о гонке, но уточнять не стал. Тем более, что зрачки её глаз показались мне чрезмерно расширенными. Кокаин? Вполне возможно, в высшем свете он в ходу.

- Мужчина обязан держать слово, - ответил я, - иначе его никто не станет принимать всерьёз. Добрый вечер, баронеса. Добрый вечер, пан Троянович.

-Просто Иржи, господин Стриженов.

- В таком случае, для вас – Владимир.

- А для меня - Вольдемар, - тут же встряла баронесса. – И называйте меня Линди. Мне нравится, как звучит это моё имя в вашем исполнении.

Молодая женщина томно вздохнула, прикрыв глаза. Впрочем, я и без того сообразил, в какой обстановке её следует называть таким игривым именем.

- Скажите, Линда, - решил я воспользоваться случаем. – Вместе с вами в гостиную вошел пожилой господин при двух орденах. Вы, случайно, не знаете, кто он?

- Случайно, его знаю я, - ответил поляк. – Не подумайте чего, действительно, случайно. Слышал, как при мне ему представляли пару молодых оболтусов. Это князь Дмитрий Тенишев. Кстати сказать, я перехватил его взгляд, направленный на вас, Владимир. Интересно, каким образом вы сумели перейти ему дорогу?

- Для меня это загадка, - вздохнул я.

- Вы чертовски скрытны, - с лукавой улыбкой погрозила мне пальчиком баронесса.

Быстро огляделась вокруг и добавила, обращаясь к своему спутнику:

- Идём, Иржи. Вон там я вижу графиню Высокову, надо с ней поздороваться. А с вами, мой дорогой Вольдемар, мы сегодня еще непременно поболтаем.

Она жеманно приопустила ресницы, намекая на обстоятельства грядущей встречи, и легко сорвалась с места, увлекая за собой поляка.

- Что это было, Владимир Антонович? – задал мне Клейст логичный вопрос.

- Это сладкая парочка, поляк и немка. Я познакомился с ними на одном из танцевальных вечеров у Сердобиной. Дамочка, насколько могу судить из породы коллекционеров. Она коллекционирует мужчин. Но при этом отнюдь не глупа, и могу дать голову на отсечение, сильно заинтересована в наших с вами секретах.

- Знаете, вы сейчас моё желание провести ночь в мобиле очень сильно укрепили, так что вам придется до утра отбиваться от любовных чар баронессы Линди в одиночку.

- Увы, сей дамочке не помешало бы даже ваше активное присутствие. Думаю, она из тех, для кого нет принципиального различия в формах и способах любовных игр, а так же в количестве участников.

- Вот же…

Клейст поискал слово.

- Мерзость!

- Согласен. Так что мне в любом случае придется сражаться за свою честь. И, конечно, за наши интересы.

- А я покараулю эти интересы в месте их непосредственного хранения.

- Думаю, вам стоит взять с собой мой револьвер. На всякий случай.

- Пожалуй, так и сделаю, Владимир Антонович.

Обсудить наши дальнейшие планы помешал сам генерал-губернатор Москвы великий князь Евгений Константинович Романов.

- Добрый вечер, дорогие гости! – произнес он зычным, хорошо поставленным голосом. – Рад приветствовать вас сегодня в этих стенах. Пользуясь случаем, хочу представить своих особых гостей. Герои большой императорской гонки, экипаж столь нашумевшего мобиля «Молния», господа Стриженов и Клейст. Прошу любить и жаловать.

Эта короткая речь разбила выстроенную правилами светского этикета стену между нами и прочими гостями.