Фантастика 2026-17 - Максим Мамаев

Перст Смерти сотворил пятикилометровую зону, в которой осталась лишь одна сила, одно проявление магии — Смерть. И сейчас, находясь в такой близости от этого места и с учетом того, что именно её сила сотворила эту уродливую прогалину, она могла пройти через измерение самой Смерти — и никакая блокировка ей не помешала бы. Была только одна опасность — если враги засекут, что она пытается войти в иное измерение, у них будет шикарный шанс всё закончить. Ибо в этот момент она будет абсолютно беспомощна и не будет иметь возможности даже поддерживать минимальную защиту.

Она рискнула и не прогадала. И сейчас собиралась переломить ход сражения.

Первым среагировал призванный из Астрала Дух Синего Пламени. Огромный огненный кулак начал опускаться на неживую чародейку, но та не стала отвлекаться от плетения своего Заклятия. Черный клинок уже птицей вспорхнул, метя в сочленение доспеха, но один из мечей воина отвёл в сторону удар Алёны. Как раз в этот миг кулак Духа ударил по Романовой, но великолепные магические доспехи без труда выдержали удар, по разрушительной мощи находящийся между шестым и седьмым рангами. Шаман вскинул посох, на этот не призывая очередного Духа, а заимствуя силу одного из контракторов — и через вычурный артефакт прошла волна блеклого света, что врезалась в неживую чародейку и сбила её с ног, заставив кубарем покатиться по земле.

Огромный дух дернулся вперед, поместив внутрь своего почти бесплотного тела увлекшегося атакой шамана. Как раз вовремя — Заклятие Алены оказалось завершено.

— Водоворот Тьмы!

Земля под ногами магов обратилось густой, вязкой Тьмой, что начала раскручиваться, постепенно втягивая внутрь всю троицу врагов чародейки — мага, шамана и его Духа. Разумеется, ни один из них не собирался позволять утянуть себя на дно пятидесяти метровой воронки, чей диаметр достигал добрых трехсот метров. Алена решила не мелочиться и перейти с первого сразу на четвертое Заклятие, вложенное Цинь Шихуанди в своё запасное тело. Это Заклятие совмещало в себе сразу несколько направлений магии — Тьму, Гравитацию, Малефицизм и Смерть.

Легко воспарившая над водоворотом волшебница ударила по Духу и находящемуся внутри шаману Ликом Смерти. Призрачный Череп в облаке зеленой энергии, воплощающей саму концепцию Смерти, был исполнен ею на высшем уровне — идеальное заклинание восьмого ранга, проходящее по верхней планке среди чар своего ранга, ударило по сотканному из призрачного синего пламени телу, заставив Духа содрогнуться и издать полный боли рев. Красные глаза с ненавистью уставились на обидчицу, и он, на миг отвлекшись от борьбы с затягивающей его внутрь силой Водоворота, плюнул потоком синего огня. Атака, мало чем уступающая предыдущему удару самой Алёны, заставила её активировать чары доспеха — и полупрозрачный багровый энергетический щит с вогнутыми краями, прикрывающий её не только с фронта, но и с флангов, уверенно выдержал атаку Духа. Как и ударившую сбоку шестиметровую стрелу, сотканную из золотого света.

Огромное, чудовищное давление Гравитации, которое могло играючи сминать железнодорожные рельсы в тонкий лист толщиной меньше сантиметра, запросто крошить в пыль гранитные валуны и гарантированно мгновенно сметать любые защитные чары ниже восьмого ранга буквально вдавливало магов вниз, помогая Водовороту утягивать своих жертв всё ниже и ниже. Закрывшийся защитным коконом из магии Света мечник упорно налегал на давящую на него магию, пытаясь вырваться из ловушки, но всё, на что его хватало — это до предела замедлить темпы погружения в водоворот.

У Духа и его шамана дела обстояли получше. Наконец начавшие работать слитно, в унисон, совершив неполноценное, малое слияние, они не просто не падали вниз, но потихоньку двигались наверх. Четыре огромные пламенные руки находили незримую опору прямо в воздухе, упрямо, шаг за шагом поднимаясь наверх. Этой парочке дополнительной защиты не требовалось — прочностью тела Дух превосходил почти любые защитные чары восьмого ранга.

Алена же, деактивировав созданные её доспехом чары щита готовилась заканчивать этот бой, поставив в нем жирную точку. У неё имелось в арсенале аж семь Заклятий, но к сожалению пока ей было не по силам использовать ничего выше четвертого — к своему удивлению, она сегодня убедилась в том, что наличие магических знаний и умения использовать немалую часть своего нового арсенала без опыта, тренировок и выработанных тактик боя почти бесполезны.

Небеса, и без того не радовавшие сегодня ясной погодой, окончательно заволокло густыми, черными тучами. Сверкнула вдалеке молния, на миг сметя все тени и полутона, позволив каждому участнику этого сражения увидеть получше того, с кем сошелся в бою, увидеть своё отражение в его глазах — с таким же перекошенным от злости пополам со страхом лицо, как и у противника. Заставив задуматься — чего ради всё это происходит? Кому это нужно и что я здесь делаю?

Как ни странной, одна эта молния, ударившая где-то там, вдалеке, сумела что-то задеть, что изменить в людях. Грянувший несколько секунд спустя глухой, рассерженный раскат грома окончательно выбил людей из этой колеи ярости, ведущей только вперед, к победе или смерти… Внезапно осознавшие, что им здесь делить нечего, люди, всё ещё с опаской поглядывая на противников, начали отходить, создавая между двумя армиями свободное пространство.

Сейчас, когда горячка боя отступила и появилась возможность оглядеться и понять, сколько у кого осталось воинов, становилось очевидно — детей сибирских лесов и полей пощадили. К ним проявили милосердие, не став добивать — от начальных двадцати тысяч солдат сейчас в строю оставалось не более четырех тысяч. Ещё сколько-то раненных лежало на поле боя, но кочевники не решались начать поиск своих раненных, опасаясь спровоцировать городских.

— Ну вы там долго сиськи мять-то будете? — крикнул один из офицеров, что шли по устланному телами полю и искали выживших. — Вы своих раненных тут оставить собрались или чё?

И жители Николаевска действительно позволили забрать всех своих раненных и невозбранно отойти. Это было странно и непонятно — проявлять такое милосердие к тем, кто пришел вас убивать. Загадочная и странная русская душа, которую часто столь сложно понять не то, что иностранцам, но и самим русским, суть которой можно было уместить в одно слово — человечность.

Кочевники были в основном прямолинейными и открытыми людьми. После того акта необъяснимой доброты победителя к проигравшему, что-то сломалось в головах гордых лесных охотников и шаманов. На них давило странное, незнакомое доселе чувство — они понимали, что сегодня проиграли дважды. Первый раз — в сражении,