Сохрани. Уничтожь - Мария Хронос

Не сбежишь, так прячься по шкафам иль под кровать,

У нас факелы и вилы, мы идём тебя искать!

Разрывай себя на части!

Кто родился Нельтом, будет глубоко несчастен!

Дальше будет только хуже —

Ты один внутри, и огонь горит снаружи…

Папа говорил что скоро

Мы станем свободны, и нас не догонит свора…

Но пока алеет пламя,

Кто отдаст нам волю, если не возьмём мы сами?

Пальцы сорвались со струн, и Киран прервался, виновато глядя на девочек.

— Дальше! Дальше, Киан!

— Я… Забыл.

— Ну нет! Там пго дочку!

— Он шутит, — рассмеялась Лекс, толкая брата в плечо. — Ничего он не забыл.

— Хватит играть с публикой, — покачала головой Ханна.

— Я не играю, — по улыбке Кирана Крис понимала, что он врёт.

— Я приехал в новый город, — подсказала Мариам, на секунду отвлекаясь от вязания. — Дверь закрыл…

Киран пробежал пальцами по струнам, и его потрясающе мелодичный голос снова заполнил гостиную. Сердце Крис побежало, разгоняясь, разбиваясь в осколки о ребра с каждой новой строкой.

Я приехал в новый город, дверь закрыл на три замка;

Здесь никто меня не тронет, здесь броня моя крепка,

Не проникнет в дом мой теплый лай собак и едкий дым,

Свою дочку я укрою одеяльцем кружевным…

Ночью слышно стон, ночью плачет и зовёт —

Что-то чёрное скребётся, спать ребенку не даёт,

Я возьму свой меч, приоткрою три замка,

С черной сворой на пороге битва будет коротка!

Ханна задумчиво поглаживала Лакрицу за ухом, глядя в камин, Лекс и Энни покачивались в такт музыке. Мариам продолжала вязать, беззвучно шевеля губами. Девочки восторженно приоткрыли рты, как и сама Крис, и не сводили глаз с Кирана. Беспокойные пряди упали ему на лицо, глаза были прикрыты. Перед финалом он набрал побольше воздуха в грудь, чтобы спеть уже чуть громче:

Баю-бай, моя ты маленькая крошка!

Папа за окошком поиграется немножко!

Спи, малыш как можно крепче —

Не тревожат пусть тебя ни пульсары и ни смерчи!

Спи, спи, и не пугайся: звуки —

Оттого, что папа только разминает руки!

Дом наш больше не коснется пламя —

Нам не подарили волю — мы ее забрали сами!

— Какое-то кощунство — петь такую песню при Лакрице, — улыбаясь, сказала Энни.

Киран отложил гитару и потянулся к собаке, чтобы почесать ее вслед за Ханной.

— Нормальные псины понимают, что это песня не про них. Правда, животное?

Снова разговоры и тихий смех. Теплый запах нагретого дерева. Уютное потрескивание поленьев в камине, отблески пламени, танцующие на лицах. Крис любовалась каждым, кто сидел в гостиной, любовалась ими всеми, и в то же время ощущала невыносимую, опустошающую, болезненную тоску. Она не могла просто взять и шагнуть туда, в эту сказку, в этот нежный семейный уют. Хотя эта сказка и была такой близкой, она была… Такой чужой.

Крис не хотела быть с ними.

Она хотелабыть ими.

Хотела быть каждым из них: любой из сестер Кирана, его племянницей, его матерью или даже им самим. Она бы с радостью переселилась даже в чёртову Лакрицу, только чтобы…

Быть их частью.

Чтобы получить то, что ей самой никогда не было и не будет доступно.

Крис ужаснулась своих мыслей. Стоять здесь, в темном коридоре, издали подсматривая за чужой семейной идиллией, вдруг показалось ей чем-то постыдным, мерзким, до безумия неправильным — словно она наблюдала за чем-то слишком интимным, за тем, что явно не предназначалось для её глаз.

За тем, что явно… не предназначалось для неё.

Крис тихонько отступила в темноту, смаргивая слезы, и прежде, чем кто-то позвал ее из гостиной, заметив смутное движение в коридоре, она развернулась и побежала прочь.

***

— Крис, — тихо позвал Киран, приоткрыв дверь. — Крис? Ты спишь?

Она молчала, свернувшись клубком в темноте. Слезы давно пропитали подушку, нос забился и было нечем дышать. Ей пришлось шмыгнуть носом, но получилось слишком громко. Конечно, Киран услышал. Он всегда слышит.

Черт бы его побрал.

— О, Крис, — он живо подошёл к кровати и присел на край, включив ночник. — Ты… Ты что, плачешь?

— Нет, — прогундела она, все ещё лёжа к нему спиной. Ей хотелось, чтобы Киран сейчас развернул ее сам, хотя бы легонько коснувшись ее, но он не собирался этого делать. Конечно, не собирался. У них же теперь мораторий на прикосновения.

— Я видел тебя в коридоре. Почему не пошла посидеть с нами? Что случилось?

— Ничего.

— Крис.

— Просто решила, что очень хочу спать.

— И пошла плакать в темноте и одиночестве? — Крис услышала улыбку в его голосе. — Почему? Тебя песня так растрогала?

— Не обольщайся, я не собираюсь тешить твое самолюбие, — буркнула Крис, разворачиваясь. Все равно уже без толку прятать зареванное лицо. — Тебе просто попался хороший текст.

— Попался? — Киран тихо рассмеялся. — Это мой текст, Крис.

— Ну значит мне показалось. Не так уж он и хорош.

Он со смехом кивнул, всем своим видом показывая, что ее реакция была до боли предсказуемой. Его рука было поднялась, словно он хотел коснуться Крис, но, конечно же, тут же опустилась обратно на край кровати.

“Обними меня, Киран. Прошу тебя”, — взмолилась Крис про себя. Ей было так холодно, так пусто, так одиноко! Она словно летела одна в бесконечности пустого космоса, с каждой секундой ощущая, как все планеты удаляются от неё всё дальше и дальше.

— Пойдем вниз. Вечер ещё не кончился. Я спою тебе ещё. Обещаю, выберу что-нибудь повеселее. Что захочешь.

— Даже Астелевский репертуар? — улыбнулась она, вытирая холодный и влажный кончик носа рукавом.

— О, нет. Только не его.

— Почему?

— Ты издеваешься, Инри?

— Тогда я не пойду.

Киран фыркнул, поднимаясь с постели и протягивая Крис руку.

— Последний шанс. Пойдем, пока я приглашаю.

Крис поджала губы.

— М-м.

— Что? — переспросил Киран.

— Я не нравлюсь Энни.

Он снова сел, ошарашенно глядя в её заплаканные глаза.

— С чего ты взяла?

— Она спросила, не друзья ли мы с привилегиями, а я ответила, что друзья. Она посмотрела на меня так, будто убить была на месте готова. Сказала, что она не