"Инженер Петра Великого". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Гросов

огонь поверх первой или быстро сменять уставших, подавать заряженные фузеи. Да, это, возможно, не три или четыре плотных шеренги, стоящие в чистом поле. Но давайте посчитаем! Пока ваши солдаты, стоящие плечом к плечу, принимают на себя весь град вражеских пуль и картечи, мои — укрыты земляным бруствером. Пусть мой стрелок из окопа перезаряжает фузею на мгновение дольше — хотя и это спорно, ибо в укрытии, не дергаясь от свиста пуль, он может делать это спокойнее и сподручнее, — но он останется цел! Он сделает второй, третий, пятый выстрел! А сколько солдат останется в вашей линии после первого же вражеского залпа, если он будет удачен для неприятеля? Чей огонь в итоге окажется более продолжительным и, следовательно, более губительным для врага? Огонь тех, кто пал после первого выстрела, или тех, кто, будучи укрыт, сможет вести его до тех пор, пока неприятель не будет сломлен или не подойдет на дистанцию штыкового удара?

— И потом, господа, — я повысил голос, стараясь перекрыть начинающийся ропот, — кто сказал, что укрытые солдаты будут только палить из фузей? А гранаты, о которых я упоминал? Усовершенствованные гранаты с надежным запалом, которые можно будет метать из-за бруствера целыми залпами по приближающейся пехоте или кавалерии? Представьте себе на мгновение: шведская линия подходит на расстояние броска, и на нее обрушиваются десятки разрывающихся гранат, сметающих целые ряды! Какая «плотность огня» линейной тактики сможет сравниться с таким «огненным валом» из окопа? Это уже не оборона, а активное уничтожение противника на подступах!

Я заметил, как Брюс слегка выпрямился. В глазах Государя, как мне показалось, снова мелькнула та самая искорка живого интереса. Некоторые из генералов недоверчиво переглянулись, но фон Дельден побагровел еще сильнее, явно готовясь снова ринуться в атаку. Нужно было ковать железо, пока горячо, и переходить к следующему «обвинителю».

Уловив мимолетную перемену в атмосфере — откровенная враждебность если не сменилась интересом, то, по крайней мере, была разбавлена толикой недоуменного любопытства, — я решил не сбавлять напора. Мой взгляд остановился на де Геннине, голландце с бычьей шеей и тяжелым взглядом, главном инспекторе по крепостям, который так уверенно рассуждал о всемогуществе артиллерии и никчемности моих «нор» перед ней.

— Господин де Геннин, — я старался вложить в голос максимум уважения к его званию и опыту. — Вы совершенно справедливо назвали артиллерию «богом войны». С этим не поспоришь. И я ни в коей мере не предлагаю от ее огня прятаться в страхе. Напротив! Я предлагаю использовать ее мощь еще эффективнее, а наших солдат — обезопасить от ее губительного действия там, где это возможно. Вы сказали, что от огня артиллерии не в земле спасение искать надобно, а в быстроте маневра да в крепости духа. Крепость духа русского солдата сомнению не подлежит, она не раз доказывала свою несокрушимость! А вот насчет быстроты маневра под ядрами… Позвольте усомниться, что это всегда спасает. Видел я, да и вы, господа, я уверен, видели не раз, как одно удачно пущенное ядро выкашивает целую шеренгу, и никакой маневр тут не поможет.

Де Геннин хмыкнул, чуть наклонив голову. Его массивные руки сжались в кулаки.

— Вы утверждаете, что земляной бруствер если и остановит ядро, то только одно, шальное. А если мы сосредоточим огонь целой батареи по вашим «норам», то сравняем их с землей. Возможно. Но позвольте задать вам несколько вопросов, господин генерал, как знатоку артиллерийского дела. Первое: сколько времени и сколько драгоценных снарядов потребуется вашей батарее, чтобы прицельно разбить хотя бы сотню саженей правильно оборудованного окопа, да еще и маскированного? Окоп — это не высокая и заметная стена крепости, это углубление в земле, его не так-то просто поразить прямым попаданием, особенно если он имеет изломы. Второе: пока ваши пушкари будут с усердием перепахивать землю, что будут делать мои укрытые стрелки? Молча ждать своей участи? Нет! Они будут вести прицельный огонь по вашей артиллерийской прислуге! И я смею вас заверить, что выбить расчет у орудия, стоящего на открытой позиции, гораздо проще, чем подавить огнем сотню укрытых и рассредоточенных стрелков. Каждый ваш выстрел по окопу будет стоить вам жизней ваших канониров! И учтите, что наши фузеи благодаря охтинскому заводу уже стали лучше — испытания в армии это подтверждают.

В комнате повисла тишина. Аргумент был неожиданным. Обычно артиллерия безнаказанно расстреливала пехоту, теперь же предлагался способ ответить ей тем же. Да и подтверждающие кивки про усовершенствование фузеи напомнили о том, что я и не пальцем деланный.

— Вы говорите, что цели для ваших пушкарей будут как на ладони, пусть и в ямках, и легче будет каждую такую «нору» поодиночке выщелкивать. Но это если окоп — прямая канава. А я говорю о системе! О ложных позициях, о маскировке, о том, что бруствер будет не просто насыпан, а укреплен дерном, плетнями, всем, что дает местность. И наши собственные пушки, господин генерал, тоже ведь не будут стоять в чистом поле! Для них мы также можем оборудовать укрытия, капониры, которые защитят их и расчеты от ответного огня неприятеля. И тогда уже начнется настоящая артиллерийская дуэль, но пехота наша при этом будет находиться в гораздо большей безопасности, чем стоя в линии на открытом месте.

Де Геннин нахмурился еще сильнее. Он привык, что его слово об артиллерии — закон. А тут какой-то «фельдфебель» осмеливается спорить, да еще и вроде бы не совсем глупо.

— Далее, о точности наших фузей. Вы сказали, что фузея наша бьет куда Бог пошлет, и потому нужна линейная тактика, чтобы залпом хоть как-то компенсировать эту неточность. Мол, толпой пальнули — авось, кого и зацепит. Простите, господин генерал, но это, на мой взгляд, признание слабости, а не силы! Да, нынешняя фузея далека от совершенства. Но позвольте спросить: когда солдат стреляет точнее? Когда он стоит в плотном строю, подгоняемый унтер-офицерами, ежесекундно ожидая вражеского залпа или атаки, когда дым от выстрелов застилает глаза, а крики раненых товарищей терзают слух? Или когда он находится в относительном укрытии, защищенный земляным бруствером, когда он может спокойно, без спешки, опереть фузею на бруствер, тщательно прицелиться, не дергаясь от страха перед летящими пулями? Я утверждаю, что даже самая несовершенная фузея в руках спокойного и укрытого стрелка даст гораздо лучший результат, чем в руках того, кто стоит открытый всем ветрам и вражескому огню! Пусть точность повысится всего на немного — но это «немного» будет означать десятки и сотни сбереженных