"Инженер Петра Великого". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Гросов

— Но позвольте спросить, Ваше высокопревосходительство, господа офицеры, — я вновь обвел взглядом все собрание, — разве само развитие военного искусства не есть непрерывный поиск нового, более эффективного? Разве те «проверенные временем методы», которыми мы пользуемся сегодня, не были когда-то «сомнительными новшествами» для наших предков? Вспомните, как поначалу смотрели на регулярную армию, которую создает наш мудрый Государь! Потешными полками называли. Сколько было скепсиса, сколько обвинений в отходе от «славных традиций» поместного войска! А сегодня кто усомнится в мощи и превосходстве наших гвардейских полков, обученных по-новому?

Все покосились на улыбнувшегося Царя.

— Вы говорите о традициях. Но самая главная традиция русского воинства — это побеждать! Умом, стойкостью, отвагой и, если потребуется, новыми, ранее не виданными приемами. Я не предлагаю слепо отбросить все, что было накоплено веками. Я предлагаю дополнить наш арсенал, взять на вооружение то, что может дать нам преимущество перед лицом сильного и умелого врага, каким является швед. Я предлагаю использовать землю-матушку, которая всегда была опорой русскому человеку.

Я сделал небольшую паузу, затем обратился прямо к Государю, который все это время внимательно слушал.

— Ваше Величество! Я понимаю, что мои слова могут показаться кому-то слишком смелыми или даже дерзкими. Я вижу некую долю недоверия на лицах многих уважаемых военачальников, и их сомнения мне понятны. Слова — это всего лишь слова, даже если они подкреплены какими-то расчетами и доводами. Но есть один судья, чье решение будет неоспоримо для всех. Этот судья — практика! Дело!

Я положил на стол свою тетрадку с чертежами, которая теперь казалась мне такой тонкой и незначительной по сравнению с масштабом развернувшейся дискуссии. Мне придется взвалить на свои плечи еще одну проблему, иначе меня растопчут.

— Я не прошу Ваше Величество немедленно перестраивать всю армию и рыть окопы от Балтики до Черного моря. Я прошу о малом. Позвольте мне, под Вашим мудрым руководством и при участии нескольких опытных и, возможно, не столь предубежденных офицеров, провести натурный эксперимент! Выделите мне один полк — не самый лучший, не гвардейский, можно даже из новобранцев, чтобы чистота эксперимента была полной. Дайте мне месяц, ну, может, полтора, на их обучение и оборудование опытного участка обороны по предложенной мною системе. С укрытиями, с применением усовершенствованных мною гранат, возможно, даже с несколькими образцами улучшенных фузей, если успеем их изготовить. А затем, Ваше Величество, устроим показательное учение! Пусть другой полк, равный по силам, а то и превосходящий, обученный по всем правилам линейной тактики, атакует нашу позицию. И мы все вместе посмотрим, что из этого выйдет. Мы подсчитаем условные «потери» с обеих сторон, оценим эффективность огня, стойкость обороняющихся, возможности атакующих. Пусть поле боя само вынесет свой вердикт моим «фантазиям»!

В комнате воцарилась абсолютная тишина. Даже дыхания, казалось, не было слышно. Предложение было дерзким. Но я бил в самую точку характера Петра Великого — его страсть к экспериментам, к проверке всего на деле. Вспомнились его «потешные полки», над которыми когда-то смеялась вся Москва, а которые стали ядром новой русской армии. Вспомнились его корабельные опыты, его поездки за границу инкогнито. Этот человек не боялся ломать старое и пробовать новое, если видел в этом пользу для государства.

— Если мои идеи окажутся пустым звуком и наш экспериментальный полк будет смят и рассеян, — я развел руками, — что ж, значит, господа генералы были правы. Я готов буду посыпать свою голову пеплом, признать свою полную некомпетентность в военных делах и вернуться к своим станкам, чтобы честно служить Вашему Величеству там, где я действительно могу быть полезен. Но если… если мы сможем доказать, что даже малая часть моих предложений имеет право на жизнь, если мы увидим, что таким образом можно сберечь жизни хотя бы сотни русских солдат и нанести врагу больший урон, — разве это не будет стоить того, чтобы попробовать? Разве не в поиске таких вот решений и кроется путь к скорейшей победе над супостатом?

Я замолчал, чувствуя, как по спине ручьем течет пот. Я сказал все, что мог. Но есть еще кое-что.

— И последнее, Государь. Сегодня мои идеи просто размышление, а завтра кто-то из вражин может придумать подобное, раз уж простой мастеровой смог до этого дотумкать.

А вот теперь все. Намек на то, что вражеские агенты могут запросто свести на нет все мои «прогрессорские» штучки — дан. Теперь слово было за Царем.

Все взгляды, как по команде, устремились на Петра. Он медленно обвел глазами сначала меня, потом Брюса, который смотрел на него с плохо скрываемой мольбой, затем каждого из генералов, задерживая взгляд на самых ярых моих оппонентах — фон Дельдене, де Геннине, старом генерале. На его лице не дрогнул ни один мускул. Несколько мгновений, показавшихся мне вечностью, он молчал, словно взвешивая на невидимых весах все «за» и «против».

Наконец, он шумно выдохнул, будто сбрасывая с себя какое-то бремя, и его кулак, до этого подпиравший подбородок, тяжело опустился на стол.

— Ну-с, господа офицеры, — заявил он на удивление спокойно. — Идеи фельдфебеля Смирнова мы выслушали. И ответ его на ваши возражения — тоже. Должен сказать, язык у этого мастерового подвешен не хуже, чем руки прилажены к делу. — Уголки его губ чуть дрогнули, это была видимо не усмешка, а скорее констатация факта. — Есть ли у кого еще вопросы к нему или новые соображения по существу дела? Именно по существу, а не по тому, «как оно всегда было».

Генералы молчали. Кто-то откашлялся, кто-то поправил парик, но желающих продолжить «разнос» не нашлось. Мое предложение об эксперименте, кажется, выбило у них почву из-под ног. Одно дело — критиковать теорию, другое — спорить с возможностью практической проверки.

— Что ж, Смирнов, — протянул он. — Предложение твое об эксперименте мне по нраву. Люблю, когда не только языком чешут, но и дело предлагают. Ибо теория без практики мертва, а практика — критерий истины. Однако, — он поднял палец, — учти. Провалишь эксперимент — не только к станкам вернешься. Спрос будет строгий. Ибо время нынче военное, и каждая копейка, каждый солдат на счету. Нельзя их тратить на пустые забавы. Но и отмахиваться от мысли дельной, даже если она кажется поначалу дикой, — продолжал Царь, обводя взглядом притихших генералов, — тоже не государево дело. Шведы — враг сильный и умелый. И