Серебряная Элита - Дани Франсис

Я заглушаю растущую панику. Пока не понимаю, как выполнить ее просьбу.

– Пожалуй, приглашу сюда капитана, чтобы он подтвердил нашу сделку, – говорю я Гриффу и встаю, отодвигая стул. – А заодно принесу нам кофе. Мне срочно нужен кофеин. Голова как будто вот-вот взорвется.

Грифф не дурак и хорошо меня знает, так что понимает, что означает мой многозначительный взгляд.

– Капитану Реддену можно доверять. Обещаю, тебя не обманут.

По крайней мере, очень на это надеюсь. Кросс сказал, что пощадит обоих, и мне остается лишь верить, что он сдержит слово.

Грифф кивает. Наши взгляды встречаются, и в его глазах я читаю невысказанную мольбу. Он понял, что я спешу к Тане.

Выхожу в коридор и сразу сталкиваюсь с хмурым Кроссом.

– Какого черта, что произошло? Почему ты вышла?

– Он хочет, чтобы ты сам подтвердил свое обещание, – лгу я. – Я вижу по лицу: ему нужно это услышать от человека, облеченного властью. Во мне он по-прежнему видит девочку, подружку дочери. Может быть, считает, что у меня нет полномочий что-то обещать.

Объяснение вполне правдоподобное, и Кросс на него покупается.

– Я с ним поговорю, – отвечает он. – Кстати, кофе – отличная мысль. Захвати и мне.

– Рен! Пожалуйста! Помоги мне!

– Я пытаюсь. Объясни, что произошло.

– Скорее! Я в четвертом номере.

– Дай мне немного передохнуть, – выпаливаю я.

Кросс хмурится еще сильнее.

– Выйду на минутку, подышу свежим воздухом. Я… знаешь… просто тяжело увидеть Гриффа вот так. Мне нужно собраться с духом, чтобы продолжать.

– Хорошо, только недолго.

– Я быстро! – заверяю я.

Спокойным шагом дохожу до угла – и, повернув за угол, бросаюсь бежать, словно моя лошадь, заслышавшая гром.

Вокруг офиса контролера пусто. До центральной площади и до гостиницы отсюда около мили. Можно попробовать пешком, но, боюсь, меня остановят по дороге.

Воспользоваться грузовиком Структуры не могу – слишком велик риск. Оглядываясь вокруг, замечаю, что у стены стоит запыленный черный мотоцикл. И электронный замок у него не заперт.

Поколебавшись лишь долю секунды, прыгаю в седло.

Мотоцикл верну. Непременно верну. Но сейчас мне нужно как можно скорее добраться до Таны.

– Тана, ответь! – взываю я, срываясь с места.

Тана молчит, но тропа остается открытой. Я знаю, она меня слышит.

– Еду к тебе!

– Пожалуйста, быстрее! – шепчет она. Страх и отчаяние, звучащие в голосе, распространяются по моему сознанию, как круги от камня, брошенного в воду.

Наушник по-прежнему со мной, но пока молчит. Ни Ксавье, ни Хэдли, ни Кросс не рявкают в ухо, приказывая немедленно тащить сюда свою задницу. Еще не заметили, что меня нет.

Через несколько минут, оставив мотоцикл на площади, вбегаю в гостиницу. Охраны снаружи нет. На ресепшене пусто. Вокруг пустота и тишина, от которой кровь стынет в жилах.

Спешу на второй этаж. Четвертый номер – в конце длинного коридора. На верхней лестничной площадке замедляю шаг, вспоминаю, чему меня учили. Понятия не имею, что ждет наверху, – и мне совсем не хочется соваться прямо под огонь.

Бесшумно крадусь по вытертому ковру в коридоре, одновременно предупреждаю Тану, что я здесь.

– Я почти у дверей. Впусти меня.

С той стороны какой-то шорох. Поворачивается ручка, приоткрывается дверь.

Взгляд огромных, испуганных карих глаз встречается с моим взглядом. Секунду спустя, издав сдавленное рыдание, Тана втаскивает меня в комнату и запирает за нами дверь.

То, что я вижу в номере, заставляет застыть на месте.

На кровати в луже крови распростерся Энсон.

Мертвый.

Абсолютно, бесповоротно мертв. Безжизненные глаза смотрят в пустоту.

У меня пресекается дыхание, я инстинктивно пячусь к двери.

– О господи! Тана… что произошло?

У нее трясутся руки. Она обхватывает себя, трет себе плечи.

– Я… я не хотела… он… он на меня напал…

Делаю нерешительный шаг вперед, глядя то на Тану, то на труп на кровати. Длинные волосы Энсона в крови. Пуля вошла не совсем между глаз – в лоб ближе к левому глазу. Изголовье кровати не забрызгано, кровь только на простынях, в направлении от головы к ногам – это говорит о том, что Энсон, скорее всего, бросил Тану на кровать головой к изголовью и навалился сверху. Видимо, ей удалось столкнуть его с себя и вывернуться из-под него…

Форменные штаны на нем расстегнуты.

А у Таны порвано платье.

К горлу подступает тошнота, и сердце разбивается на миллион осколков, когда до меня доходит, что здесь произошло.

– Я его убила! – Тана, похоже, в шоке. Смотрит на меня не мигая, и по щекам ее текут слезы.

– Тана! Послушай меня. Все хорошо. Все будет хорошо.

Я крепко ее обнимаю, но едва мои руки смыкаются вокруг нее, Тану начинает трясти. Она дрожит как осиновый лист. Дыхание вырывается из груди шумными, неровными толчками.

– Все хорошо, милая моя, все будет хорошо! – Как бессмысленно звучит сейчас это утешение!

– Я подождала, пока… пока он… отвлекся. Он все время был настороже. И только когда…

Она задыхается, дрожит у меня в руках, бормочет что-то нечленораздельное – а меня охватывает огненная ярость.

Этот подонок посмел ее тронуть! Да я бы его…

С трудом отрываю взгляд от Энсона. То, что он опасен, было понятно с первого дня – да что там, с первого взгляда, – и теперь я рада, что он мертв. Хотя лучше бы кто-нибудь прикончил его до того, как он напал на мою подругу.

– Я схватила его револьвер, – рассказывает Тана, уткнувшись мне в грудь. Рубашка на мне мокрая от ее слез. – И выстрелила ему в лицо.

Я глажу ее по темным волосам:

– Все будет хорошо. Мы с этим справимся.

«Как?!» – вопит мой внутренний голос.

Она убила солдата из Серебряного Блока! Как, черт побери, можно с этим «справиться»?

Слегка отстранившись, сжимаю лицо Таны в ладонях, большими пальцами утираю ей слезы.

– Тана. Сейчас слушай меня внимательно, хорошо?

Она снова смотрит на меня не мигая, затуманенным взглядом.

– Ты его не убивала.

– Что? – непонимающе переспрашивает Тана.

– Ты его не убивала. Это сделала я. Я вошла, увидела его на тебе и застрелила. Ясно?

Тана опять начинает дрожать:

– Не надо, Рен! Тебя же отправят в Трибунал!

– Нет, если скажу, что защищалась, – подхожу к шкафу, ищу там что-нибудь, чем можно согреть Тану. Нахожу мужской свитер и протягиваю ей. – Вот, держи. Надень. Ты дрожишь.

Не знаю, как мне удается сохранять самообладание.

Застрелив Энсона, Тана бросила револьвер на пол, я наклоняюсь и подбираю его. Обхожу вокруг кровати, подхожу к Энсону справа. Сколько мне помнится, он не был левшой. Вкладываю оружие ему в