Серебряная Элита - Дани Франсис

– Как всегда, везде сует свой нос, – я многозначительно смотрю на него. – Она говорит, вы с ней обсуждаете мою сексуальную жизнь.

– А как же!

– Берегись, вот я начну считать твоих подружек…

– Пастушка, ты до стольких считать не умеешь!

Ничего нет удивительного в том, что Кейн не склонен к воздержанию. В какой-нибудь иной реальности, быть может, мы с ним закончили бы то, что начали в вечер смерти Бетимы. И наверняка занимались бы этим по много раз на дню!

Но в нашей реальности я не смогла противиться чарам Кросса Реддена. И как ни борюсь с его притяжением – оно сильнее.

Думаю, Кейн тоже смирился с тем, что у нас с ним ничего не выйдет. Он по-прежнему со мной флиртует, но на первом месте у него служба в Серебряной Элите.

И, судя по всему, девушки.

– Да ладно! – поддразниваю я его. – А кто-то особенный у тебя есть?

– Для меня каждая девушка особенная, – ухмыляется он. – Пока не появится следующая!

Войдя в помещение оперштаба, мы сразу ощущаем напряжение. Кросс стоит у голо-экрана, и вид у него угрюмый. Подождав, пока все рассядутся, он вводит нас в курс дела.

– Только что пришло сообщение, что Сопротивление разбомбило один из наших оружейных складов.

У меня убыстряется пульс. Черт, они действительно это сделали! Воспользовались координатами, которые я передала на прошлой неделе.

– Ущерб, нанесенный самому складу, минимален – эти болваны промазали.

Слышится смех Ксавье.

– Однако вынесли половину близлежащего леса, – продолжает Кросс, выводя на экран съемку обсуждаемого леса – прямую трансляцию с дрона.

У меня отвисает челюсть. Выглядит так, словно от целого округа одни головешки остались.

– Сахарная бомба? – предполагает Эзра. Он смотрит на экран, потирая бороду.

– Что еще за сахарная бомба? – недоуменно спрашивает Кейн.

На этот вопрос отвечает Тео, за которым я уже подметила интерес к науке:

– Противник испытывает новое зажигательное устройство.

– На основе технологий, украденных у нас? – посерьезнев, договаривает Кейн.

Тео кивает:

– Мы называем его сахарной бомбой. Столичные ученые наверняка придумали название посложнее и посолиднее, но я его в жизни не запомню. Одним словом, наши разработали процесс экстракции и очистки природных сахаров, при котором высвобождается огромное количество энергии и происходит детонация. Стоит поджечь эту дрянь – и реакция порождает взрывную волну, сравнимую с атомными бомбами, какие использовались в Последней Войне. Не по масштабам, но по интенсивности.

– А радиация? – спрашиваю я.

– Радиации нет.

– Но в наш склад эта бомба не попала, – подсказывает Тайлер, взглянув на Кросса.

– Совершенно верно.

Форд издает саркастический смешок:

– Похоже, их прославленный Пилот-Призрак теряет хватку!

– Держу пари, это был какой-то новичок, – откинувшись на стуле, говорит Кейн. – Судя по всему, что я слышал об этом Призраке, он никогда не промахивается.

– А сегодня промахнулся, – пожимает плечами Кросс. – Но ясно, что они усиливают натиск. Выбирают более серьезные объекты. Нам необходимо выяснить, как они нашли этот склад.

Надеюсь, по моему лицу сейчас ничего не прочтешь. В душе я борюсь с радостным возбуждением. От мысли, что я сыграла важную роль в операции Сопротивления, что это из-за меня все сейчас собрались в оперштабе, сердце у меня бьется чуточку быстрее.

Есть что-то невероятно увлекательное в том, чтобы сражаться на стороне хаоса.

_______

Два дня спустя у дверей в столовую сталкиваюсь с Эллисом. Появление на армейской базе мода – всегда недобрый знак, но Эллис меня особенно тревожит. И сейчас помню, как мои кости буквально срастались от одного его прикосновения.

Не должно быть у человека такой силы.

Хотя моя собственная сила куда опаснее. Дар Эллиса не несет зла – он исцеляет, делает мир лучше.

Мой дар – способность «поджигать» – разрушает и губит.

Мы встречаемся в коридоре. Эллис мне кивает, я выдавливаю вежливую улыбку и прохожу мимо.

Подношу к губам кофе, наслаждаясь его сочным ароматом. Всякий раз, получая в столовой чашку кофе, стараюсь выпить все до последней капли. Варят его из настоящих бобов, привезенных из Тьерра-Фе, от души надеюсь, что эта статья импорта никогда не иссякнет – хотя и есть чего опасаться, учитывая, что торговый договор между Континентом и нашими южными соседями в последние годы трещит по швам.

Но, по крайней мере, этот договор предотвратил бойню. В годы после Последней Войны, когда начали появляться на свет первые моды, Тьерра-Фе готовы были начать против нас боевые действия. Они сочли нас демонами из ада, и между выжившими едва не разразилась новая война, на сей раз религиозная. Остановить ее удалось тогдашнему лидеру Континента, приму, заверившему правительство Тьерра-Фе, что девиантов будут держать под строгим контролем.

Так и случилось.

В то время девиантов запирали в лечебницах… эта мысль напоминает о том, что я видела в Округе С. О больничной палате, полной людей с расколотым сознанием.

Скорбь комом встает в горле. Невыносимо думать, что они заперты там, как в тюрьме, и даже не понимают, что с ними делают. Хотя, может быть, так лучше. Ничего не понимать. «Расколотые» не знают, что они в плену, но здоровые люди в трудовых лагерях – Тана, Морли Хэдли, многие другие – каждую минуту помнят, что они узники.

Мысль о Тане, как всегда, пронзает сердце острой болью. Все последние недели разговариваем мы с ней редко и очень коротко. В том, что произошло, Тана винит меня – хотя, разумеется, никогда об этом не скажет.

Из этих невеселых мыслей меня вырывает срочное сообщение по мини-комму. Я останавливаюсь, достаю из кармана девайс.

ЯВИТЬСЯ В МЕДБЛОК

По спине пробегает холодок. Что еще случилось? Здоровье у меня в полном порядке. Не считая того, что ударилась головой вчера в спортзале, во время спарринга с Кейном. Для развлечения. Честно сказать, служить в Серебряной Элите совсем не так увлекательно, как кажется. Большую часть времени просто сидишь и ждешь. Или ведешь наблюдение. Мне очень не хватает активных действий. Даже не помню, когда в последний раз стреляла из винтовки!

Не понимая, чего от меня хотят, отправляюсь в здание медблока. Подхожу к дверям и вижу, что из противоположного коридора выходит Кейн.

Он широко улыбается мне:

– Тебя тоже вызвали?

– Ага.

Похоже, собрали всех – всех членов Элиты, которые сейчас на базе.

Кесс входит одна. После нашей последней встречи она постриглась и сделала себе челку. Вид суровый, но ей идет. После смерти Энсона Кесс лишилась своего главного союзника и на совещаниях теперь держится в стороне от прочих.

Ара Зебб и Ноа Джонс входят вместе, кивают остальным. У дверей