Серебряная Элита - Дани Франсис

уже толпится несколько солдат, которых я знаю хуже. Среди них и Тео, он проводит рукой по блестящему бритому черепу, и я вижу, как сокращаются его слоновьи бицепсы.

Входит Кросс вместе с Ксавье и Тайлер. Встает рядом со мной – и у меня подскакивает сердце. Но следом появляется Эллис, и пульс у меня убыстряется уже по другой причине.

– Что ж, начнем, – без предисловий говорит Кросс. – Тео, ты первый.

– А что это? – спрашиваю я.

– Обязательная проверка здоровья.

Стараясь не хмуриться, я смотрю, как Тео широкими шагами подходит к узкой больничной койке. Снимает рубашку – но на этом не останавливается. Следом за рубашкой идут и штаны. В одних боксерах Тео садится на койку, и к нему подходит Эллис.

Меня охватывает тревога.

– Разве это делается не в какой-нибудь отдельной палате?

Кросс пожимает плечами:

– Совсем не обязательно. Это же не операция. И занимает всего пару минут.

Я стою в предбаннике, глядя, как Эллис осматривает Тео, и тревога моя растет с каждой секундой. Все прочие отошли подальше и не смотрят, чтобы не смущать Тео, но я невольно присматриваюсь и прислушиваюсь к этому «осмотру».

Эллис проводит кончиками пальцев по левой руке Тео. Видит на предплечье рваную царапину, сосредотачивается на ней.

– Откуда это? – слышу я его голос.

– Перелезал через забор в Пойнте, напоролся на гвоздь.

– Рана инфицирована. Регенерирующую мазь не применяли?

– Применял, – смущенно потупившись, отвечает Тео, – просто… ну, я ее намочил.

– Не беспокойтесь. Сейчас я вас залатаю.

Я бросаю на Кросса взгляд искоса:

– Стоит ли тратить его способности на царапины?

– Стоит. Все наши солдаты должны быть в идеальном состоянии.

– У нас же есть регенерирующие бальзамы и лазерная хирургия, ими можно вылечить почти все, – замечаю я.

– Так быстрее, – вставляет Ксавье. И он прав.

Даже я не могу скрыть удивления, видя, как красный воспаленный порез на руке у Тео затягивается и исчезает прямо у нас на глазах. Меняется сама кожа. Она вздувается. Неровные края раны разглаживаются, когда Эллис с напряженным, сосредоточенным лицом проводит по ним ладонью. Потом убирает руку – и пореза как не бывало. Кожа ровная, гладкая, словно никогда не знавшая повреждений.

– Честно сказать, впечатляет! – замечает Кейн.

Следующей идет Кесс. По мне, ее бы лучше никому и никогда не лечить, так что я отвожу глаза.

Остро ощущаю присутствие Кросса. Он не говорит ни слова, но не сводит с меня глаз. Кожей чувствую этот жаркий взгляд.

– Перестань, – предупреждаю я вполголоса, так, что слышит только он.

– Что перестать? – так же тихо отвечает он. – Я ничего не делаю.

– Но думаешь. А я всегда знаю, о чем ты думаешь.

– О том, как затащить тебя в постель.

– Именно.

Но этот приятный момент вновь сменяется тревогой, когда Эллис жестом отпускает Кесс и спрашивает:

– Кто следующий?

– Давайте я, – говорит Ксавье и направляется к койке, на ходу снимая рубашку.

Когда он снимает штаны, я замечаю, как в глазах у Тайлер вспыхивает одобрение. Не могу ее винить за то, что наслаждается видом. На Форда и вправду приятно посмотреть.

– Здесь больно? – спрашивает Эллис несколько секунд спустя. Ладони он положил Ксавье на живот. – Чувствую что-то не то.

Ксавье морщится:

– Ага. В последнее время есть немного. Кажется, это после ночи поединков в прошлые выходные, тогда мне здорово досталось…

– Нет. Думаю, у вас формируется почечный камень.

– Черт, откуда вам знать – без ультразвука, без ничего?

– Много раз с этим сталкивался, так что знаю. Давайте-ка вашим камешком займемся… – Эллис кладет обе руки Форду на загорелый живот, и на лице его снова проступает глубокая сосредоточенность.

К моменту, когда называют мою фамилию, внутренности у меня уже скрутились в тугой узел страха.

– Это точно необходимо? – спрашиваю я Кросса, в слабой надежде соскочить в последний момент. – Я ведь не ранена. На мне вообще ни царапины.

– Вчера вечером Сатлер треснул тебя головой об пол.

– И горько в этом раскаиваюсь! – подает голос Кейн. Он теперь стоит с Арой и Джонсом.

– С головой у меня все в порядке, – настаиваю я.

– Дарлингтон, я не собираюсь посылать тебя в бой с сотрясением мозга, так что дай целителю сделать свою работу. И хоть раз в жизни со мной не спорь.

Рядом прыскает Форд.

Стиснув зубы, иду к Эллису. К полному отсутствию личного пространства на базе я уже привыкла, так что без колебаний сбрасываю рубашку. Но вот штаны…

Дрожащими руками расстегиваю пуговицу, а когда обнажаю бедра, меня захлестывает волна стыда. Не все здесь видели мои ожоги.

– Голова, говорите? – переспрашивает Эллис, когда я сажусь.

– Нет у меня никакого сотрясения.

Но это его не останавливает: положив ладонь мне на затылок, он проводит собственное исследование. Тепло от его руки просачивается под череп… и вдруг исчезает головная боль, которую я даже не замечала.

Черт возьми! Понятно, почему даже Генерал дорожит модами вроде Эллиса. Мы можем приносить большую пользу, особенно в Армии.

Позаботившись о моей голове, Эллис начинает водить руками по телу.

Откуда-то со стороны Кросса доносится едва слышный рык. Что такое? Не нравится, что Эллис меня трогает? Ну извини, ты сам на этом настоял!

Когда взор целителя падает на уродливые сморщенные шрамы, пересекающие бедро, я неловко ежусь. Под его внимательным взглядом я чувствую себя открытой, как никогда.

– Повреждение тканей очень давнее, – говорит он.

Я киваю:

– Да, это с детства.

Он не прикасается к шрамам. Вместо этого склоняет голову набок и говорит:

– Если желаете, могу вас прямо сейчас от этого избавить.

Глава 42

Все во мне взрывается от ужаса.

– Много времени это не займет, – заверяет меня Эллис, пока сердце скачет в груди, словно перепуганная лошадь, – прямиком к обрыву паники. – Только попрошу лечь на спину…

– Не надо!

Повышать голос мне не приходится. И без того все поворачивают головы ко мне. Только что никто не обращал внимания, а теперь ко мне прикованы все взгляды, и я проклинаю себя за то, что не смогла сохранить самообладание.

Нельзя, чтобы он меня исцелил!

Ни за что. Ни в коем случае.

Я сглатываю, отчаянно ища способ отвлечь его внимание и не вызвать подозрений. Ведь мне точно известно, что спрятано под этим ожогом. Метка крови. Знак, по которому примы сразу узнают врага.

По крайней мере, раньше метка была здесь. У меня нет способа выяснить, сгорела ли она полностью или спит под слоями обожженной кожи, подобно знаменитому подводному вулкану, что, если верить учебникам истории,