Серебряная Элита - Дани Франсис

– Нет, – отвечает он, взглянув на меня через плечо.

– Тогда почему я в платье?

– Разве я просил тебя надеть платье?

Я запинаюсь, вдруг сообразив, что нет, не просил. Сказал только, что мы куда-то полетим и форму надевать не обязательно.

Я пытаюсь подавить стон, но неудачно.

– Вот черт! Значит, я сама вообразила, что у нас свидание?

– Это нормально, Голубка. Ты не первая.

Он ободряюще похлопывает меня по руке, а я отвечаю свирепым взглядом.

Мои внутренности совершают цирковой кульбит, когда вертолет вдруг резко ныряет влево, а затем выравнивает курс. Предзакатное солнце медленно плывет к горизонту по розово-оранжевым небесам. Вид чудесный. Кажется, мы пролетаем над Округом S, и я невольно поворачиваю голову на запад. Сердце сжимается от тоски по родным местам. По ранчо. По моей лошади.

– Скучаешь? – говорит Кросс, словно прочитав мои мысли.

– Скучаю. – И я с трудом отвожу взгляд.

Не знаю, куда Кросс меня везет, но и не жалуюсь: всегда приятно улизнуть с базы не по заданию, а чтобы поразвлечься. Еще приятнее, когда он накрывает мою руку своей, загрубелыми подушечками пальцев гладит костяшки.

Я наклоняю к нему голову:

– Что это ты делаешь?

– Трогаю тебя за руку. А что, нельзя?

– Можно… наверное.

Он смотрит в сторону и, кажется, борется с улыбкой. А мое сердце выделывает в груди какие-то сумасшедшие скачки и кувырки через голову. Дурацкий танец.

Закусив губу, неотрывно смотрю на чеканный профиль Кросса. Столько хочется ему сказать! Но я заставляю себя придерживаться фактов.

«Ты мой враг.

Твой отец меня ненавидит.

Ты бы убил меня, если бы знал, кто я.

У нас не может быть будущего.

Мы никогда не будем вместе».

Убираю ладонь из-под его ладони, складываю руки на коленях – и больше на него не смотрю, хоть и очень хочется.

У посадочной площадки нас ждет автомобиль с открытым верхом. Мы мчимся по дороге, и ветер развевает мне волосы. Снимаю с запястья резинку, чтобы собрать волосы в хвост, но Кросс говорит:

– Не надо. Оставь так.

И почему-то я его слушаюсь.

Быть может, так чувствуют себя нормальные люди. Те, кто не оглядывается вечно через плечо, кто доволен своей жизнью, домом, назначением на работу. Кто охотно и с радостью подчиняется распоряжениям Генерала. Принимает этот образ жизни со всеми его составляющими: блокпостами, трансляциями, тысячью правил и запретов. Знает, что все это ради общего блага, – и, как законопослушный гражданин, с чистой совестью наслаждается маленькими личными благами. Например, такой вот поездкой за город.

Кросс останавливается на опушке леса и говорит, что дальше придется идти пешком. Когда я спрашиваю куда, он не отвечает. Говорит только: «Доверься мне».

Доверься…

Стоит ли бросаться такими словами? Мне все еще не дает покоя наш разговор в постели на прошлой неделе. На каком-то уровне я, конечно, доверяю Кроссу. Доверяю пусть не свои тайны, но свое тело. И не сомневаюсь, что на задании он будет защищать меня, как и любого другого оперативника.

Учитывая, что его фамилия Редден, даже такое доверие выглядит невероятным.

К платью я надела босоножки, в которых по лесу особо не погуляешь. Не проходит и десяти минут, как начинаю ворчать и ругаться на сучки, норовящие уколоть меня в ногу.

Кросс останавливается и расплывается в улыбке:

– Иди-ка сюда!

Указывает себе на спину – и в следующий миг я уже сижу на нем, обхватив руками за плечи, а ногами – за талию, он несет меня через лес, и оба мы умираем от смеха. Впервые в жизни чувствую себя такой маленькой и беззаботной. Даже в пять лет я должна была вести себя как взрослая. Ну почему из всех людей на свете именно Кроссу Реддену удалось разбудить во мне ребенка?

– Смотри, привыкну! – говорю я сквозь смех. – И буду всегда на тебе ездить верхом!

– Не говори никому, надо мной все будут смеяться!

– Наоборот, девушки станут еще сильнее по тебе сохнуть!

– Вот с этим не спорю, – самодовольно отвечает он, и я пихаю его в плечо. – Ладно. Дальше все-таки придется идти ножками. Как думаешь, сможешь?

– Постараюсь.

Мы пробираемся между деревьями и кустарником, пока наконец не выходим к нависшей над нами каменной скале. Трещины и выбоины в камне позволяют на нее взобраться, но в босоножках этого точно не сделаешь.

– Я не смогу лезть вверх в этих туфлях.

– Не беспокойся. Наверх не полезем, – Кросс указывает на землю. – Мы пойдем вниз.

Тут я вижу у основания скалы довольно большую дыру в земле.

– Ты что, прикончить меня решил? – свирепо спрашиваю я.

Он прыскает:

– Не-а. Есть много гораздо более простых способов тебя прикончить. Пулей в голову. Или придушить во сне.

– Какой ты романтик!

Он смеется в ответ:

– Вот такой ты мне нравишься!

– Какой?

– Когда ты не стерва.

– А когда стерва, не нравлюсь? Да ладно, кого ты обманываешь?

– Рен-стервозу я обожаю! Но и добрая Рен тоже очень неплоха, – он вытирает ладони о камуфляжные штаны. – Пошли. Обещаю, то, что увидишь внизу, вознаградит тебя за все.

– Ладно, идем.

– Я-то думал, тебя придется долго уговаривать, – замечает он.

– Если ты не заметил, на глупости меня долго уговаривать не нужно. Безрассудство – мое второе имя.

– А на самом деле оно у тебя есть? – спрашивает он вдруг.

– Что?

– Второе имя.

Я трясу головой:

– Кажется, нет.

– Кажется?

– Когда дядя Джим нашел меня на обочине и спросил, как зовут, я ему назвала только одно имя.

Секунду или две Кросс смотрит на меня так, словно хочет задать еще сотню вопросов. Но вместо этого, пригнувшись, лезет в темный лаз под скалой и начинает спускаться вниз. Вот исчезает его темноволосая макушка, на виду остаются лишь пальцы. Мгновение помедлив, он отпускает край. Слышу приглушенный удар о землю: Кросс спрыгнул вниз.

Заглядываю в лаз. Оттуда, окаймленное тенями, улыбается мне его красивое лицо.

– Знаешь, – говорю я ему, – а ведь я могу сейчас уйти и бросить тебя на верную смерть.

– Знаешь, – отвечает он мне в тон, – а ведь я могу отсюда выбраться.

– Ну вот, и помечтать не даешь!

– Так ты идешь или нет?

Присев у края ямы, разворачиваюсь и начинаю спускаться вниз по неровной стене, держась за край, все ниже и ниже, пока ноги не повисают в воздухе. Теперь я болтаюсь на руках.

Снизу доносится приглушенный голос Кросса:

– Да-да, вот так и оставайся! Офигенное зрелище!

– Иди ты!

Я