Владычица Авалона - Мэрион Зиммер Брэдли

не Анара, она не пойдет безропотно по слову Владычицы ни за водой на колодец, ни навстречу собственной смерти. А я вот не жалею, что поехал: какая из этой девочки получится жрица для Авалона!»

А Вивиана все ждала.

– Наверное, нам с тобой не стоит рассказывать об этом разговоре твоей матери, – промолвил он наконец, – но могу пообещать тебе вот что: я изо всех сил постараюсь быть для тебя хорошим отцом.

Они добрались до озера в сумерках. Вивиана разглядывала окрестности без особого восторга. Вчерашний снег затянул грязь хрусткой коркой и окаймил тростники; в воздухе вновь кружились белые хлопья. Лужицы промерзли до дна, широкие полосы льда легли на оловянного оттенка воду, тускло поблескивая в угасающем свете. Дальше по берегу над болотным илом торчало несколько хижин на сваях. За озером возвышался холм, вершину его окутывали облака. Откуда-то оттуда доносился приглушенный колокольный звон.

– Нам туда, да?

Талиесин коротко усмехнулся.

– Надеюсь, что нет – хотя, не будь мы с Авалона, нашим взорам открывался бы только один священный остров – Инис Витрин.

Он снял с ивовой ветви бычий рог, изукрашенный резными спиралями, и протрубил в него. В недвижном воздухе разнесся зычный раскатистый гуд. Вивиана затаила дыхание: что же сейчас произойдет? Бард глядел куда-то в сторону хижин, так что девочка первой заметила какое-то движение: как будто с места стронулась груда хвороста.

Перед путниками предстала старуха, закутанная в шерстяные накидки, в изодранном плаще из какого-то серого меха. Судя по ее невысокому росту и темным глазам – только глаза Вивиане и удалось разглядеть в ее лице – она, по-видимому, принадлежала к болотному народу. Девочка не понимала, почему Талиесин смотрит на нее так странно: с веселым изумлением и вместе с тем настороженно, словно гадюку на тропе заметил.

– Милостивый господин и ты, юная госпожа, в такой холод ладья не ходит. Не соизволите ли отдохнуть в моем доме до лучших времен?

– Нет, не соизволим, – решительно отрезал Талиесин. – Я поклялся привезти это дитя на Авалон как можно скорее; мы устали и измучены долгой дорогой. Или ты хочешь, чтобы я нарушил клятву?

Женщина тихонько рассмеялась. По коже Вивианы побежали мурашки; впрочем, может быть, она просто продрогла.

– Но озеро замерзло. Вы можете и пешком дойти. – Она оглянулась на Вивиану. – Если ты рождена жрицей, значит, ты наделена и даром предвидения – ты поймешь, куда ступать. Отважишься попробовать?

Девочка молча смотрела на нее. Да, ей в самом деле являлись видения, обрывочными фрагментами, вспышками и проблесками – насколько ей удавалось запомнить; и Вивиана знала, что такого рода Зрению доверяться не стоит без должного обучения. Однако в этом разговоре девочке чудился двойной смысл, пусть и непонятный.

– Лед опасен – на первый взгляд он кажется прочным, а потом треснет под ногой – и все, пиши пропало. После того, как это дитя привезли из дальней дали, жаль будет, если она утонет… – промолвил бард.

Слова его повисли в стылом воздухе; Вивиане показалось, будто старуха вздрогнула, словно от боли. Почудилось, не иначе: ведь в следующий момент она обернулась, хлопнула в ладоши и позвала на каком-то щебечущем, раскатистом языке, девочке незнакомом.

Сей же миг вниз по приставным лестницам соскользнули низкорослые смуглые человечки, закутанные в шкуры – так проворно, как будто только этого и ждали. Вытащили из тростников ладью, длинную, с низкой посадкой, способную вместить даже мула и пони; нос ее был задрапирован какой-то темной тканью. Вывели ладью на воду: лед под ней трескался и крошился, и Вивиана порадовалась про себя, что не стала искушать судьбу. Неужто старуха и впрямь позволила бы ей попробовать? Ведь она-то наверняка знала, насколько тонок лед.

На дне ладьи лежали еще шкуры. Вивиана благодарно зарылась в мех, ведь как только лодочники оттолкнулись от берега шестами и ладья заскользила по воде, леденящие пальцы ветра так и впились в свою жертву. Девочка с удивлением отметила, что старуха, которую она поначалу приняла за поселянку, уселась на носу – держась очень прямо, как будто вообще не чувствовала холода. Она словно преобразилась – и внезапно показалась смутно знакомой.

Вот и середина озера. Болотные жители взялись за весла; ветер крепчал, ладья раскачивалась на волнах. Даже сквозь метель Вивиана отчетливо различала сумрачный берег острова и круглую церквушку, сложенную из унылого серого камня. И тут гребцы подняли весла над водой.

– Владычица, ты призовешь туманы? – спросил один из них по-бриттски.

В первый момент Вивиана с ужасом подумала, что гребец обращается к ней; но тут, к немалому ее изумлению, старуха поднялась на ноги. Теперь она уже не казалась карлицей… да и не так уж она и стара! Должно быть, в лице девочки отразились обуревающие ее чувства: на лице Владычицы промелькнула насмешливая улыбка, и она повернулась лицом к острову. Вивиана не видела мать с пятилетнего возраста и совсем ее не помнила – а вот теперь наконец узнала. Девочка негодующе зыркнула на Талиесина – мог бы и предупредить!

Но ее отец – если, конечно, он и впрямь приходится ей отцом! – неотрывно глядел на Владычицу: та воздела руки – с каждым мгновением она словно бы делалась выше ростом и прекраснее. Она постояла так краткий миг, выгнувшись всем телом, затем с уст ее сорвался звучный зов – череда непонятных слогов, – и руки плавно опустились вниз.

Всем своим существом девочка ощутила легкую дрожь – отголосок заклинания, переместившего их из одной реальности в другую. Еще до того, как туманы переливчато замерцали, она поняла, что происходит, и глаза ее изумленно распахнулись: белесая пелена расступилась – и взгляду открылся остров Авалон, блистающий в последних лучах солнца, что во внешнем мире пряталось за тучами. На круге камней, венчающих Тор, снег не лежал, но сверкающее белое покрывало одевало берег и искрилось на яблоневых ветвях подобно цветам, ведь Авалон даже теперь был не вовсе оторван от человеческого мира. Это видение незамутненного света ослепило девочку: за все последующие годы Вивиане не суждено было увидеть ничего прекраснее.

Гребцы со смехом вспенили воду веслами, и ладья птицей полетела к причалу. Их заметили: вниз по холму уже бежали облаченные в белое друиды и девушки и женщины в одеждах из некрашеной шерсти или в темно-синих жреческих платьях. Владычица Авалона, сбросив отрепья, скрывавшие истинный ее облик, первая сошла на берег и протянула руку Вивиане.

– Дочь моя, добро пожаловать на Авалон! Тебе здесь рады.

Вивиана, словно обжегшись, отдернула руку: вся ее досада, накопленная за время путешествия, выплеснулась в горьких словах:

– Если мне тут так рады, почему же