Владычица Авалона - Мэрион Зиммер Брэдли

– Я никогда не объясняю своих поступков, – холодно отозвалась Владычица.

Какой знакомый тон! Вивиана разом вспомнила, как совсем маленькой девочкой, бывало, ждала ласки, а мать обдавала ее холодом, жестоким, словно удар.

– Дочь моя, придет время, когда и ты, возможно, станешь поступать так же, – уже мягче добавила Владычица. – Но сейчас, ради тебя же самой, тебе нужно приучиться к беспрекословному повиновению, как любой послушнице на этом острове – и не важно, родилась ли она в деревенской хижине или во дворце. Понимаешь?

Вивиана молчала: слова не шли с языка. А Владычица – девочка не могла даже в мыслях назвать ее матерью – поманила к себе одну из своих подопечных.

– Роуан, отведи ее в Дом дев и дай платье послушницы. Она принесет временные обеты перед вечерней трапезой, в общем зале.

У хрупкой, тоненькой Роуан из-под головного платка выбивались светлые кудряшки. Как только девочки отошли подальше от Владычицы, она промолвила:

– Не бойся…

– Я не боюсь. Я злюсь! – прошипела Вивиана.

– Тогда почему дрожишь так, что того гляди мою руку выпустишь? – Светловолосая девочка рассмеялась. – Бояться тут нечего, правда-правда! Владычица не кусается! И даже почти не лает, если выполнять все, что она велит. Поверь, придет день, когда ты порадуешься тому, что ты здесь.

Вивиана покачала головой, думая про себя: «Если бы моя мать выказала гнев, я бы даже и поверила, что она меня любит…»

– И задавать вопросы она нам не запрещает. Ей случается вспылить, что правда, то правда, но нельзя подавать виду, будто ты ее боишься – вот тогда она и впрямь рассердится. Ну и плакать при ней нельзя – слез она не терпит.

«Выходит, начала я неплохо, надерзив ей с первой же минуты», – решила про себя Вивиана. По пути сюда, думая о матери, совсем не так представляла она себе их первую встречу.

– А ты видела ее раньше?

– Она моя мать, – заявила Вивиана, наслаждаясь благоговейным ужасом собеседницы. – Но ты наверняка знаешь ее лучше, чем я – я ее с самого раннего детства не видела.

– Странно, что она нам не сказала! – воскликнула Роуан. – Может, решила, что мы к тебе будем как-то иначе относиться. А может, потому, что мы все в каком-то смысле ее дети. Нас, послушниц, теперь четверо, – весело тараторила она, – мы с тобой, Фианна и Нелла. Нам предстоит жить всем вместе, в Доме дев.

За разговорами они дошли до нужного здания. Роуан помогла девочке снять с себя забрызганную грязью дорожную одежду и помыться. К тому времени Вивиана была только рада избавиться от мирского наряда. Да она бы и в мешковине охотно походила, лишь бы в сухой и чистой! Но нет, не пришлось: Роуан вручила ей платье из плотной, коричневатой, словно овсянка, шерсти, и набросила на плечи серый шерстяной плащ: и то и другое оказалось мягким и теплым.

Когда девочки пришли в общий зал, обнаружилось, что преобразилась и Владычица. Ничто больше не напоминало в ней старуху. Она стояла, выпрямившись во весь рост, облаченная в темно-синее платье и такую же мантию, с венком из осенних ягод на челе. На сей раз, глядя в эти темные глаза, Вивиана узнала – нет, не мать, что помнила с детства, но образ, который являлся ей в лесном озерце.

– Дева, зачем ты приехала на Авалон?

– Затем, что ты за мной послала, – отвечала девочка. Глаза ее матери потемнели от гнева, но Вивиана, помня о предостережении Роуан, храбро смотрела ей в лицо. Младшие послушницы боязливо захихикали, но под взором Владычицы разом умолкли.

– По доброй ли воле ты вступаешь в общину жриц Авалона? – сурово вопросила Владычица, удерживая ее взгляд.

«А вот это важно, – подумала про себя Вивиана. – Она может приказать Талиесину отправиться через всю страну на далекую Мону, чтобы привезти меня сюда, но ни он, ни она, при всей ее власти, не могут вынудить меня здесь остаться. Я ей нужна, и она это знает». Девочку так и подмывало сказать «нет» – и посмотреть, что будет.

В конце концов она решила, что все-таки останется – не из любви к матери и не из страха, и даже не потому, что во внешнем мире царила зима. Пока она плыла через озеро – и даже раньше, пока ехала по дорогам с Талиесином – в ней постепенно просыпались чувства, о которых, живя на хуторе, девочка и не подозревала. Когда ее мать отдернула завесу туманов, Вивиана впервые вкусила магии – своего законного наследия – и ей захотелось большего.

– В силу какой бы причины я ни приехала, я желаю здесь остаться – по доброй воле, – звонко и отчетливо произнесла она.

– Тогда от имени Богини я принимаю тебя. Отныне и впредь ты посвятила себя Авалону. – И мать заключила Вивиану в объятия – впервые с ее приезда.

Остаток вечера прошел как в тумане: внушения о том, что ко всем женщинам общины ей должно относиться как к родне своей по крови; имена всех тех, кого с ней знакомили; ее собственное обещание хранить чистоту… Еда была простая, но вкусно приготовленная; девочка так утомилась за день, что в тепле очага ее окончательно разморило: она начала задремывать прямо за столом. Остальные послушницы со смехом увели ее за собою в Дом дев, уложили в постель и вручили льняную ночную сорочку, благоухающую лавандой.

Но заснуть удалось не сразу – в незнакомой постели, когда рядом слышалось дыхание товарок, а дом зловеще поскрипывал на ветру. В памяти Вивианы, словно сон наяву, проносилось все то, что произошло в ее жизни с того самого момента, как Талиесин подъехал к дому ее приемных родителей.

На соседней кровати заворочалась Роуан. Вивиана тихонько позвала ее по имени.

– Что такое? Тебе холодно?

– Нет. «Во всяком случае, не телу», – докончила про себя Вивиана. – Я просто хотела спросить у тебя – ты ведь уже давно тут живешь – а что случилось с Анарой? Как умерла моя сестра?

Повисло долгое молчание – и наконец послышался тихий вздох.

– Я не знаю доподлинно, – отозвалась Роуан, – до нас только слухи доходят. Но… она закончила обучение, и ее отправили за завесу тумана – дабы она сама отыскала дорогу назад. А большего, верно, и сама Владычица не знает. Только никому не передавай моих слов – с тех пор имя Анары здесь не произносят. Я лишь слышала, что, когда она так и не