15 ножевых - Алексей Викторович Вязовский

А вот и нет. В этой процедуре тоже нюансов много. И сделать ее можно так, что клиент потом еще три дня мучиться будет и плавать при этом известно в чем. А можно через несколько часов вполне вменяемого и даже чуточку работоспособного человека получить. Вот у нас второй вариант. Чтобы хорошо стало. Так что не жалеем витамины и электролиты, седативные и общеукрепляющие. Ну и под конец — мочегонное, провести форсированный диурез, выплеснуть максимум гадости из организма мощной волной.

Галя лежала тихо, спала без сновидений. И нам хорошо, и ей полегче. А то с бодуна люди иной раз болтают лишнего, а оно нам надо потом объясняться с КГБ? Во многом знании… Так что мы ни с кем тут не знакомились, обходились обезличенными «извините», «пожалуйста». Универсальное обращение, кстати. Один мой знакомый, так и не решивший дилемму именования тещи — мамой или по имени-отчеству, — пять лет так ее называл, и ничего. Чайку нам соорудили, с бутерами. И натюрморт с бычками очистили, чтобы воняло поменьше. Все путем, короче. Без происшествий. Как говорится, запомнить нечего. Я так люблю больше всего.

Под конец царственная пациентка даже бульончику теплого выпила. Полстакана, может, да больше пока и не требуется. Желудку отдохнуть тоже надо. Вот и славно. Рассказать, как пить антидепрессанты и прочее добро. А после этого — контроль давления после первого похода в туалет, и по домам. Денег с клиентки я решил не брать. Точно Давид сказал: такие знакомства дороже материальных благ. А так она должна будет. Если не сочтет услугу само собой разумеющейся.

Казначеем на этот раз выступал Буряце. Вполне так оправившийся от пореза. Он, конечно, на барские жесты типа пары тысяч не глядя не размахивался, но заплатить попытался весьма щедро. Держал в руке довольно большой ворох, состоящий из четвертных и полтинников.

Я буркнул «не надо» и попробовал его обойти. Но тут подала голос Брежнева:

— Чудной ты парень, Андрюша. Другие пытаются выцыганить у меня чего, надоели совсем. А ты раз попросил, да и то не за себя, за чужого… — Она тяжело вздохнула, поворачиваясь на бок. — Бери, не обеднеем. От чистого сердца, возьми, не обижай меня.

Тут она всхлипнула от собственного благородства, и я подумал: «Раз мы такие классные ребята, то будем с денежкой». Работали все же.

* * *

— Дурные деньги. — Давид вертел в руках пачку с тысячей рублей. — Даже не знаю, что с ними делать?

— Положи на сберкнижку и забудь на время, — посоветовал я. — Машину будешь брать, получше возьмешь. И вообще, жить надо скромнее. А то никакая Галя не спасет, если за задницу прихватят.

— Это почему?! — набычился князь, размахивая рукой. Мы уже полчаса пытались поймать частника, но все как-то не складывалось.

— Еще неизвестно, что с ней самой будет, когда папаша окочурится.

— Да, Ильич по телеку совсем плохо выглядит, — согласился Давид. — Но ты-то сам — хату хапнул, на Домбай съездил…

— Квартира кооперативная, все документики в порядке. А Домбай вообще ни к чему не пришьешь, да и на него профком бабки выделил. О чем тоже все бумажки есть.

Мы наконец поймали «копейку», пообещав водиле червонец, залезли в салон.

— Нет, все-таки платить такие деньги за такие простые процедуры… — прошептал мне на ухо Дава.

— Они тебе не за процедуры платят, — так же тихо ответил я. — За молчание. Усек? — Дождавшись кивка, спросил: — Как там дядя?

— Чуть не забыл. Дядя Темир передает тебе… — Парень достал из внутреннего кармана золотую печатку. Боже, какая пошлость…

— Убери! Сейчас же! Так и до обиды недалеко! Я с друзей магарыч не беру!

Ашхацава засопел и кольцо спрятал. Оскорбить друга — тяжкое преступление, в тройку самых-самых входит. Ну я так думаю, по крайней мере.

— Кстати, что там с ним? Анализы сделал?

— Гистологию ждет… — хмуро ответил Давид.

Мы даже на занятия успели. На третью пару, правда, но на политэкономию. Просветились мудростью вождя, которой тот поделился с нами в гениальной статье «Как нам реорганизовать Рабкрин». Если что, я не ерничаю, а препода цитирую.

После пар пошел в деканат. Надо же уведомить власти, что я пропущу занятия по уважительной причине. А то в Вене могут справку и не дать. Что потом сдавать? Так что соломки подстелим.

В своем углу одиноко сидел Клочков. Даже секретарши Виктории не было. Наверное, умчалась по своим важным делам, оставив старшим за себя доцента. Ну и ладно, мне какая разница, сообщу ему.

— Здрасьте, Антон Васильевич, — подошел я к нему. — Мне бы заявление написать, буду отсутствовать на занятиях с девятнадцатого по двадцать пятое. На конгресс еду.

— Деканат вас, Панов, ни на какие конгрессы не посылал, — буркнул Клочков. — Заявление пишите, приедете — пропущенные занятия отработаете.

Ладно, северный олень, я напишу, там посмотрим. Сел, тут же накорябал заявление: так и так, прошу считать и так далее. Отдал замдекана.

— Это что за клоунада, товарищ студент? — Прочитав заяву, тот отодвинул ее от себя в мою сторону. — Какой еще «город Вена, Австрия»? Что за шутки?

— А надо было написать «Австрийская республика»? Так давайте я исправлю, место есть.

— Ты это серьезно? — удивился Клочков. — Студент — за границу?

— Ну да. — Я достал из дипломата номер «Терапевтического архива». — Вот, в отечественной прессе статья уже опубликована, а в зарубежной пока препринт, нас по нему и пригласили ввиду важности заявленной тематики.

В который раз я пожалел, что нельзя фиксировать такие моменты. Думаю, замдекана меньше бы удивился, если жена родила ему максимальной смуглости ребенка и заявила, что отцовство установлено безошибочно.

— Идите, — после короткой паузы сказал Антон Васильевич. — Я передам заявление декану.

С Бажановым я столкнулся буквально в дверях. Чуть не сбил с ног Николая Николаевича.

— На ловца, как говорится… — ничуть не обидевшись на заминку, сказал декан. — Вот, Институт питания на всякий случай переслал нам ваше приглашение. Смотрите, Антон Васильевич, какую смену растим!

Глава 14

Медицинская конференция в ЦКБ пошла немного не так, как мы с Морозовым задумывали. Вначале-то было все чинно-благородно. Знакомство с кремлевскими врачами, фальшивые улыбки, приветственное слово Чазова, который сразу дал слово нам — в обход своих каких-то более именитых коллег. Что вызвало еще одну порцию искусственных улыбок и даже небольших аплодисментов. Я-то, понятное дело, мальчик на подхвате, куда старший пошлет. Никто не будет всерьез воспринимать студента, даже если его объявят изобретателем таблетки здоровья. Не претендую. Нам бы вообще просто посмотреть на реакцию сообщества. Но раздачу размноженной статьи из «Терапевтического архива» мы