Семь шагов к Сатане. Лик в бездне - Абрахам Грэйс Меррит

высоко возносившийся над устланным опаловой мозаикой полом. За вуалью лучей Грейдон разглядел сапфировый трон с основанием из молочно-белых кристаллов. Рядом находились меньшие по размеру троны красного, зеленого и черного цветов – кресла семи Властителей.

Возле верхнего конца широкой, спускающейся от алькова лестницы стояла девушка, с тесно прижатыми к груди белыми руками, с приоткрытым в изумлении алым ртом, с нежными, недоверчиво глядящими на Грейдона черными глазами.

– Грейдон! – крикнула она и быстро шагнула к нему.

– Суарра!

В голосе звучало предостережение. Голос был детским, чистым до звона в ушах – в нем слышались птичьи трели. За спиной девушки стремительно вознеслась мерцающая перламутром колонна. Над плечом Суарры показалось имеющее форму сердца лицо, над лицом – шапка вьющихся, отливающих серебром волос, фиолетовые глаза.

Мать-Змея!

– О, давай-ка посмотрим, кто эти гости, пришедшие так бесцеремонно в свите твоего мужа, – детским голосом сказала она, – да еще дорогой, о которой, как я с уверенностью полагала, никто в Ю-Атланчи не знает.

Она подняла маленькую руку. В зажатом в руке систруме скакал и танцевал, словно ртуть, сверкающий шарик.

Регор задохнулся в крике и упал на колени. Остальные, за исключением молча наблюдавших человекопауков, поспешили последовать его примеру. Грейдон поколебался, потом тоже преклонил колени.

– А, так вы еще помните наши обычаи!

В звеневшем колокольчиками голосе слышалась насмешка.

– Подойдите ближе. Клянусь моими предками, это Регор и Хуон. С каких это пор ты носишь зеленый цвет Лантлу, Наталу? Прошло много времени с тех пор, как ты преклонял передо мной колени, Регор.

– Это не моя вина, Мать, – негодующе начал Регор. – Теперь это непросто…

Трель смеха заставила его замолчать.

– Узнаю твой горячий нрав, Регор. Ну, по крайней мере, какое-то время ты сможешь хорошо попрактиковаться в этой запретной для тебя обязанности. И ты, Хуон, и остальные тоже.

Грейдон услышал стон облегчения гиганта и увидел, как осветилось его покрытое шрамами лицо. Мычание Регора прервали слова Матери:

– Почтите Адану! Теперь мы – ее люди!

Регор поклонился так, что его перевязанная голова коснулась пола.

– Да! – тихо сказала Мать. – Но сколько это продлится? Ах, этого даже я не могу сказать.

Она уронила руку, державшую трепетавший шарик, и склонилась над плечом Суарры, подзывая Грейдона.

– Подойдите ко мне. А ты, Регор, захлопни за собой ту дверь.

Грейдон подошел к алькову и поднялся по ступеням. Его глаза зачарованно смотрели в фиолетовые глаза Матери, внимательно изучавшие его.

Когда он подошел ближе, женщина-змея выдвинулась из-за спины девушки, между ним и Суаррой выросла мерцающая, переходящая в девичье тело колонна.

Он снова ощутил странный, глубоко спрятанный в нем трепет любви к этому необыкновенному созданию, словно в его душе зазвучала струна, которую никто, кроме нее, не смог бы затронуть. Он снова встал на колени и поцеловал протянутую ему маленькую руку. Он всмотрелся в ее лицо: оно было юным; вся многовековая скука слетела с него. Ее глаза светились нежностью. Он даже не вспомнил о тех сомнениях, которые возникли у него в пещере с картинами, настолько сильны были ее чары. Если только это были чары…

– Вы хорошо воспитаны, дитя мое, – прожурчала она.

Она озорно взглянула на Суарру.

– Нет, дочь моя, не беспокойся. Эта почтительность – лишь дань моему возрасту.

– Мать Адана… – с пылающим лицом начала Суарра.

– О, пройдите туда и поговорите, дети. – Алые, в форме сердца, губы улыбались. – Вам нужно многое сказать друг другу. Если хотите, садитесь на золотые троны. О чем вы думали тогда, муж Суарры? Что эти золотые троны означают конец ваших странствий? Вы, несомненно, именно так и думали. Я не знаю – почему, но именно такой была ваша мысль. Ну так садитесь же.

Грейдон, начавший было подниматься, снова опустился на колени. Когда она сказала о золотых тронах, в его мозгу внезапно всплыли строки старинного негритянского спиричуэлса:

Когда закончится трудный путь,

Когда закончится он,

Я сяду, чтобы передохнуть,

На золотой сяду трон.

Мать-Змея рассмеялась, подозвала Суарру, взяла руку девушки и вложила ее в руку Грейдона. Она легко подтолкнула их в спины.

– Регор, – позвала она, – подойди ко мне. Расскажи мне, что произошло.

Ступая с самодовольным видом, покачивая копьем, к Матери приблизился Регор. Суарра увлекла Грейдона в уютный, образованный завесами уголок в дальнем конце алькова.

Грейдон увидел, как Регор поднялся по ступеням и остановился рядом с женщиной-змеей. Он увидел, как она склонила голову, приготовясь его слушать.

Затем он совершенно забыл о них, поглощенный Суаррой, которую переполняли забота о нем и любопытство.

– Что случилось, Грейдон?

Ее рука воздушно обвилась вокруг его шеи.

– Я шла быстро и была уже возле водопада. Он очень шумел, но мне показалось, что я расслышала выстрел из твоего оружия. Я заколебалась и думала вернуться, но больше не было никакого звука, и я пошла дальше. А Регор и другие – откуда у них эти раны?

– Убежище разграблено Лантлу. Дорина предала Хуона. Лантлу захватил Хуона и выпустил помериться силами с одним из своих проклятых ксинли. Мы спасли его. Хуон убил Дорину, – отрывисто рассказывал ей Грейдон.

Ее глаза расширились.

– Дорина предала его? Он убил ее?

– Она была твоей тетей, что-то в этом роде, не так ли? – спросил он.

– О, полагаю, что в некотором смысле – да. Давным-давно…

Внезапно он решился задать вопрос, который раз и навсегда поставил бы все на свои места.

Он узнает то, что мучило его: является ли она одной из этих бессмертных, или она обыкновенная девушка, какою кажется.

Если она такая же, как и все они, значит, ему придется примириться с тем, что он любит девушку, по возрасту, вероятно, годящуюся ему в прабабушки. Если нет, тогда все остальные головоломки для него не страшны.

– Послушай, Суарра, сколько тебе лет? – спросил он.

– Ну, Грейдон, мне двадцать, – ответила она удивленно.

– Я знаю, – сказал он, – но что ты имеешь в виду: что тебе сейчас двадцать или что тебе было двадцать, когда – одна Мать знает, сколько лет назад! – ты закрыла перед собой эти чертовы Ворота, чем бы они там ни были?

– Но, любимый, зачем так волноваться? – сказала Суарра. – Я никогда не входила в Зал Ворот. Мне на самом деле двадцать. Я не имею в виду, что мне осталось двадцать, а сама с каждым годом становлюсь старше.

– Благодарение Богу! – горячо воскликнул Грейдон.

Груз свалился с его души.

– А теперь, после хорошей новости – плохая. В этот самый момент Лантлу и, насколько я понимаю, большинство народа Ю-Атланчи охотятся за нами.

– О, это