Семь шагов к Сатане. Лик в бездне - Абрахам Грэйс Меррит

Одни статуи были видны ясно, отчетливо, другие трудно были различить, они сливались по цвету с окружающими утесами.

Слева луг переходил в плоскую равнину. Равнина поросла редкими деревьями; она тянулась миля за милей, испещренная клетками маленьких поселений индейцев. Дальше шла первая волна лесной зелени.

Справа был древний город. Сейчас, вблизи, он походил не столько на город, сколько на парк.

Там, где город обрывался на краю примыкавшего ко дворцу заросшего цветами луга, на полдороге к озеру высилось необычное сооружение. Оно походило на громадную вертикально поставленную раковину, углубленную своим основанием в землю.

Ее изящные створки соединялись двумя широкими, сходившимися вместе дугами, которые раздвигались, образуя вход в сооружение.

Сооружение было обращено фасадом к дворцу, и со своего балкона Грейдон мог видеть практически весь его интерьер.

Похожее на раковину здание было сооружено из какого-то напоминающего опал камня. И внутри него повсюду пылали радужными огнями мексиканские опалы – повсюду голубыми точками сияли звезды, похожие на те, которыми искрится черный опал.

Отражаясь от стен, лучи перекрещивались в центре сооружения, образуя нечто вроде туманного занавеса. Как у настоящей раковины, поверхность здания была вся в желобках. Желобки были нарезаны горизонтально и начинались в двух третях от вершины здания.

Это были идущие ряд за рядом каменные сиденья. В высоту здание достигало добрых трехсот футов, а в длину, вероятно, втрое больше. Грейдону захотелось узнать, для чего оно служит.

Он снова посмотрел на город. Если Лантлу и готовился к нападению, никаких свидетельств этому не было. По широким, огибающим озеро улицам спокойно двигались люди, шли по своим делам индейцы.

Сверкали драгоценными камнями носилки, которые несли на своих плечах индейцы. Маленький флот похожих на фелуки суденышек с ярко раскрашенными парусами скользил по водной глади. Не маршировали солдаты; нигде – и признака возбуждения.

Грейдон увидел груженых лам, шедших по улицам размеренным шагом; увидел пасущихся животных, похожих на маленьких оленей. За деревьями в цвету, за кустарником скрывались цокольные этажи дворцов, вытянутых в ниточку вдоль улиц.

Затем пришел вызов от женщины-змеи.

Грейдон пошел вслед за посланцем. Они остановились перед занавешенной нишей.

Индеец коснулся висевшего на стене золотого колокольчика. Занавес раздвинулся.

Грейдон стоял на пороге просторного зала. Сквозь большие овальные окна лился солнечный свет. Стены были покрыты гобеленами с вытканными на них сценами из жизни змеиного народа. На низком возвышении, свернувшись кольцами в уютном гнездышке из подушек, лежала Мать-Змея.

За ней, расчесывая ее волосы, стояла Суарра. Вокруг головы Матери был образованный солнцем серебряный ореол. Рядом, на корточках, в своей желто-красной мантии примостился Властитель Глупости. Когда Грейдон вошел, глаза Суарры засветились нежностью. Грейдон почтительно поклонился Адане и отвесил низкий поклон одетому в пестрое Властителю.

– Вам идет голубой цвет, Грейдон, – детским голосом сказала женщина-змея. – Конечно, вы не так красивы, как люди Старой Расы, но Суарра в вашей красоте не сомневается.

Она лукаво взглянула на девушку.

– Я думаю, он очень красив, – сказала Суарра, нисколько не смущаясь.

– Ну, я и сама нахожу его интересным, – прощебетала Адана. – За все эти столетия люди Ю-Атланчи сделались немного скучными. Подойдите, садитесь рядом, дитя мое.

Она показала на стоявший возле нее длинный невысокий куб.

– Возьмите подушку, хотите – две, усаживайтесь поудобнее. А теперь расскажите мне о вашем мире. О ваших войнах и богах говорить не надо: они те же самые, что и сто тысячелетий назад. Расскажите мне, как вы живете, как развлекаетесь, на что похожи ваши города, как вы путешествуете, что познали.

У Грейдона было ощущение, что приказ, пожалуй, касается слишком обширной области, но он сделал все, что было в его силах. Закончил он почти через час, чувствуя, что безобразно перемешал небоскребы и кино, железные дороги и речные суда, больницы и радио, телевидение, астрономию, искусство и телефоны, микробиологию, высокомощную взрывчатку и дуговые лампы.

Он попался в ловушку на электронной теории и безнадежно увяз в болоте теории относительности. Он жадно глотал воздух и вытирал мокрый лоб. Кроме того, для описания многих вещей он не смог найти слов на языке аймара и вынужден был использовать английские термины.

Адана, казалось, легко понимала его, прерывала редко, и только чрезвычайно точно поставленными вопросами.

Грейдон был уверен, что Суарра безнадежно отстала в следовании за логикой его повествования.

Точно так же он был уверен, что Властитель Глупости не отстал в понимании ни на шаг. Некоторое удивление у женщины-змеи, казалось, вызвали самолеты и телевидение и очень заинтересовали небоскребы, телефон, мощная взрывчатка и электрическое освещение.

– Очень отчетливая картина, – сказала она, – и поистине удивительный прогресс за… Кажется, вы сказали – за сто лет, Грейдон. Скоро, надо полагать, вы разделаетесь с некоторыми вещами, в которых вы отстали: научитесь получать свет из камня, как это делаем мы, извлекать свет из воздуха. Я очень заинтересовалась вашими летающими машинами. Если Нимир победит, они смогут прилететь, подняться над Ю-Атланчи и – добро пожаловать! Если он не победит, тогда мне придется придумать средства, которые отобьют охоту к подобным посещениям. Да, я не настолько очарована вашей цивилизацией, чтобы позволить ей распространиться здесь. Прежде всего, мне думается, что у вас слишком быстрый прогресс во внешней области и слишком медленный – во внутреннем мире. Мысль, дитя мое, не так могущественна, как любая из названных вами физических сил, но лучше поддается контролю, поскольку вы порождаете ее внутри себя. Похоже, вы никогда не задумывались над ее объективностью. Когда-нибудь вы обнаружите, что настолько глубоко погребены под вашими машинами, что не способны найти дорогу наружу, или обнаружите, что они управляют вами, а вы – беспомощны. Но зато, я полагаю, вы верите, что внутри вас есть нечто бессмертное, которое, когда придет время, может перейти в совершенно иной мир. Так?

– Многие верят, – ответил Грейдон. – Я не верил, но сейчас мое неверие поколеблено, поскольку я кое-что видел в пещере Лика; поскольку некий сон, который я видел, пока спал у ручья, как выяснилось, оказался не сном и поскольку, наконец, была шепчущая Тень.

Если в человеке нет ничего, кроме тела, тогда что все это было?

– Вы думали, что то, что вы видели в Пещере, была та самая бессмертная часть меня? Вы на самом деле так думали?

Улыбаясь, она вытянулась вперед.

– Но это же слишком по-детски, Грейдон. Безусловно, моя эфирная сущность, если она у меня есть, – не просто мое призрачное подобие. Это было бы по меньшей мере столь же удивительно, сколь