Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

услышал крики и шум. Улыбнулся. Первые кордоны не выдержали напора. А вот и первый гость идёт. Я выпрямил спину, расправил плечи, поправил воротник. Поднялся, чтобы встретить его стоя. Из переулка показались очертания тела. Солнечные лучи осветили фигуру, заставляя ткань платья сиять в утреннем свете.

Бежевое платье чуть ниже колена, жемчужное ожерелье, облегающее шею, как изящный ошейник. Пояс, который подчёркивал тонкую талию, создавая почти неестественный силуэт песочных часов. Красная губная помада на полных губах и маленькая, но элегантная сумочка того же оттенка. Каждая деталь её образа продумана так же тщательно, как любой шаг в моей стратегии.

Женщина плыла ко мне, словно корабль под полными парусами. Мамочка прибыла раньше остальных, как я и думал. Всё-таки она родственница, и даже в её тёмной душе должно быть что-то вроде любопытства.

Василиса виляла бёдрами и направлялась к столу с таким видом, будто это она его накрыла для меня. Её каблуки стучали по брусчатке площади — чёткий, размеренный ритм, похожий на тиканье часового механизма, отсчитывающего время до взрыва.

Остановилась почти рядом со мной. Расстояние между нами — ровно столько, сколько нужно, чтобы держать психологический контроль, но не выказывать открытой враждебности.

— Сын! — кивнула мне женщина.

— Василиса, — ответил, намеренно называя её по имени. Эта маленькая деталь — первый камешек в конструкции психологического давления, которую я начал строить.

Меня осмотрели ещё раз — оценивающий взгляд, скользнувший от ботинок до макушки. Василиса слегка сощурилась, словно прикидывая мою стоимость на каком-то внутреннем рынке.

— Твоя опасная красота — от меня, — заявила она с лёгкой улыбкой, от которой не потеплели глаза. — Как и хищный ум. Что же ты задумал?

В её голосе прозвучала нотка искреннего любопытства, смешанного с настороженностью. Словно у кошки, обнаружившей незнакомый предмет в своих владениях.

— Торопишься, — улыбнулся в ответ, чувствуя, как напрягаются мышцы лица в этой фальшивой демонстрации теплоты. — Всему своё время. Я человек слова, обещал тебе совместный приём пищи, и вот он.

Указал на стол. Белоснежная скатерть, серебряные приборы, хрустальные бокалы — всё выглядело так, будто мы собирались на светский завтрак, а не на смертельную игру.

— Прошу, — подошёл и отодвинул стул.

Мать подмигнула мне. Дождалась, когда я подвину за ней стул, и опустилась

— Какие манеры… — покачала головой женщина, расправляя салфетку на коленях.

— А как по-другому? — взял салфетку и положил себе на ноги, копируя её жест с лёгкой иронией. — Кто же знал, что «любимая» мамочка — любовница или наложница императора.

Василиса слегка напряглась, но тут же расслабилась, демонстрируя полное самообладание.

— Осуждаешь? — склонила она голову. — Это минимум, которого я достойна.

— Не спорю, — указал рукой на налитый бокал вина, стоявший перед ней. Тёмно-рубиновая жидкость сверкала в утреннем солнце, как свежая кровь. — Да и как я могу обсуждать твою личную жизнь?

Василиса попробовала вино, слегка касаясь бокала накрашенными губами. Скривила личико в гримасе, которая должна была выражать разочарование знатока. Это тебе не напитки дворца. Съела несколько закусок, деликатно подцепляя их серебряной вилкой и отправляя в рот движением, выверенным годами тренировок по этикету.

Выдохнул. Клятва, которую я ей дал по пути в столицу, наконец-то исполнена. Очень напрягало, но теперь я свободен.

— Так чего ты добиваешься? — снова спросила Василиса, слегка постукивая ногтем по ножке бокала. — Эта встреча… Именно тут и в это время? Каков твой план?

— Хм… Вот скажи, что бы ты сделала на моём месте? — посмотрел в её глаза, замечая, как что-то тёмное шевельнулось в их глубине, словно потревоженное моим вопросом.

— Бежала! — улыбнулась она, и в этой улыбке на миг мелькнуло что-то материнское, почти искреннее. — Пряталась, а потом бы напала, когда стала сильнее. Но ты мужчина, а значит, хочешь избавиться от своих противников чужими руками, как это уже было.

В её голосе прозвучало одобрение. Странно слышать такие нотки от человека, который, по сути, является одним из этих самых противников.

— Очень близко к истине, — кивнул, отпивая из своего бокала. Вино оказалось действительно не лучшим, но сносным для создания антуража. — Видишь, никаких сюрпризов. Всё открыто.

— Ты ждёшь, что я убью ту тварь? — в голосе Василисы появилась хрипотца, а взгляд на миг потяжелел, словно внутри неё что-то сдвинулось, готовясь к пробуждению.

— Ни в коем случае, — покачал головой, наблюдая за малейшими изменениями в её лице. — То, что внутри тебя… Слишком слабое для некроманта-хемомага.

Произнёс это с лёгким презрением, намеренно провоцируя как Василису, так и ту сущность, которая сидела внутри неё, словно паразит в теле хозяина.

— Павел! — глаза женщины сверкнули опасным огнём, где мелькнули не человеческие, а совсем иные эмоции. — Лучше бы тебе следить за языком.

— А что я такого сказал? Твоё зло в пространственном кармане едва одолело червя, — хмыкнул, поддерживая ту же небрежную интонацию, словно речь шла о неудачной партии в карты, а не о смертельной схватке. — Древнее, опасное, страшное, и еле-еле справилось. Да уж, не этого я ожидал от грозы нашего мира.

— Я сказала тебе следить за словами! — бокал взорвался в её руке, разлетевшись на тысячи мелких осколков. Вино брызнуло на белоснежную скатерть, расплываясь тёмно-красным пятном, похожим на кровь.

— Прости, мамуль… — ласково улыбнулся, вкладывая в это обращение столько яда, сколько мог. — Ты немного упустила время для моего воспитания. Единственное, что меня интересует: как ты подцепила эту дрянь? Случайно вышло? Или целенаправленно искала возможность стать оболочкой для гадости?

— Мальчишка! — от тела матери отделилась тень — сначала едва заметная, как дымка над горячим асфальтом, но быстро сгущающаяся в нечто материальное и угрожающее.

Солнце померкло и стало чуть темнее, словно на город надвинулась невидимая туча. Постепенно краски из мира начали выкачиваться, как будто реальность теряла свою насыщенность. На душе скребли кошки, и вообще стало как-то противно.

— Стоит мне только пожелать… — продолжил голос, идущий уже не из горла Василисы, а словно отовсюду сразу, многократно отражаясь от невидимых стен. — Я превращу тебя в лужу.

— Хватит! — поднял руку в жесте, напоминающем больше приказ, чем просьбу. — Ну что за манеры? Мы вообще-то за столом, а я старался.

Снова крики, шум, но на этот раз чуть дальше. Почувствовал движение — колебание воздуха, сопровождающее появление сильного мага.

Через