Фантастика 2026-75 - Валерий Кобозев

дверь, попытался снять с Рапану халат, купец так рыкнул на него, что тот лишь испуганно отдернул руки и промямлил что-то про величие господина нашего чати и дерзость ничтожного купчишки. Рапану гордо отвернулся, зная, что эти двери откроются перед ним в любом случае. А еще сегодня он заговорит первым.

Привычный полумрак покоев второго лица Страны Возлюбленной ударил в нос Рапану тяжелым запахом ароматных смол и духоты, идущей от бронзовых ламп. Купец вошел и с достоинством поклонился, глядя в чисто выбритый подбородок визиря. Он не видел, скорее почувствовал, как у того ходят желваки от гнева, но это его не напугало. Напротив, он набрал воздуха в грудь и произнес.

— Славься, слуга Гора.

Речевку о том, что он прах у его ног, Рапану опустил, и напряжение в покоях визиря еще более усилилось. Рапану шкурой чуял гнев этого могущественного человека и наслаждался им.

— Сегодня, о господин чати, — почтительно продолжил он, — я облечен полномочиями посла. Прошу слугу Ра называть меня именно так, иначе ущерб чести моего повелителя будет непозволителен.

— Господин наш чати вопрошает, посол, — услышал Рапану голос глашатая. — Что за бревна ты привез в Страну Возлюбленную?

— Это сосна из Фракии, о великий, — поклонился Рапану. — Это не заменит кедр, но цена его примерно в два раза меньше. Нет нужды тратить драгоценное дерево на простые поделки, если есть отличная сосна.

— Господину нашему чати угодно знать, сколько такого дерева передаст в дар Великому Дому твой царь, — услышал Рапану надменный голос писца.

— Нисколько, — спокойно ответил купец. — Мой господин не дарит ничего и никому. Он продает, и у этого товара есть твердая цена. Эта партия будет пробной. Если мы договоримся, то такие корабли пойдут в Страну Возлюбленную в том количестве, которое потребуется Великому Дому. Леса Фракии — это не скудный Ханаан. Они не имеют ни конца, ни края. Но для этого мы должны прийти к соглашению. У моего господина есть ряд условий. Если они будут исполнены, он снова откроет морские дороги.

— Говори, — последовал хлесткий ответ.

— Прежде всего, — набрал воздуха в грудь Рапану, — мой повелитель требует, чтобы сын Ра, Могучий бык и Господин Неба именовал его братом. Он повелитель Алассии, Вилусы и Аххиявы, и он не примет иного обращения.

— Согласны, — послышался ответ. — Цари Аххиявы издревле именовались Великим Домом братьями, как и цари хеттов.

— Мой господин согласится торговать с Великим Домом только на основании договоров, скрепленных печатями, — продолжил купец. — Там будет указано количество товара, его свойства и его цена. А также будет указано, что и в каком количестве поставит в ответ Великий Дом. И какого качества, если это зерно. Тамкары великого царя будут сами проверять каждый мешок, а писцы не станут им мешать. И не станут пытаться всучить зерно качеством хуже.

— Это возможно, — услышал Рапану после небольшой паузы.

— Мой господин хочет, чтобы его купцы могли селиться в специально отведенных местах. Там, где им позволит господин наш чати. И никто не станет препятствовать им в том, чтобы попасть в свои дома. Они вольны жить там, сколько захотят.

— И это возможно, — раздался ответ.

— Мой господин желает убрать все поборы с купцов, — нажал Рапану. — И требует особого суда чати для их жалоб. Ни один писец не сможет больше бить палкой купца из людей Моря, не сможет отнять его имущества, наложить штраф или бросить в темницу. Только суд господина нашего чати.

Откат! Он чуть было не забыл про откат! Непозволительная ошибка, после которой воцарилась тяжелая пауза. Рапану спешно добавил.

— Подарки для нашего господина чати будут укрыты в стоимости товара. Тридцатая часть, как договаривались.

— Мы даруем вам такую милость, — важно ответил писец.

— Мой господин хочет, чтобы его купцы имели право свободного прохода на юг, вплоть до порогов и страны Куш, — продолжил Рапану, повышая планку требований.

— Зачем вам это? — не понял чати. — Все зерно идет прямо сюда. Купцам царя Энея нет нужды плыть вглубь страны. Только если они не захотят разведать пути для войска. Поэтому, нет. Мы не позволим чужакам идти так далеко.

На это Рапану не особенно рассчитывал, но попробовать все же стоило.

— Мой господин предлагает свою родственницу в жены Великому Дому. Ее приданое будет достойно царицы. За нее дадут медь и железо.

— Если приданое будет достойным, пусть присылает сразу двоих, — голос писца был скучающим, и Рапану даже немного растерялся. Его предупреждали, что когда у фараонов пустела казна, они требовали себе жен у окрестных царей, закрывая их добром свои финансовые дыры. Но чтобы так…

— Дальше… посол, — раздался нетерпеливый голос, в котором сейчас слышалось презрение и насмешка.

— Мой господин хочет получить в качестве выкупа за молодую царицу клочок бесплодной земли в сотне стадий к западу от реки Ихет[193]. Это пустыня, кусок берега между морем и озером Ремев. Царица построит там город и порт, через который мой господин повезет в Страну Возлюбленную товары. И оттуда он будет вывозить зерно.

— Даже речи быть не может, — услышал Рапану жесткий ответ. — Для ничтожной великая честь стать женой живого бога. Великий Дом не покупает себе жен и не торгует своей землей. Не для того нам даровали ее боги.

— Но, господин! — развел руками Рапану. — На верфях Энгоми строятся новые корабли, и они просто не пройдут в рукава Нила. Они сядут на мель.

— Пусть сюда приходят те корабли, что приходили раньше, — услышал он издевательский ответ. — Зачем вы строите корабли, которые не могут войти в порт. У твоего царя помутился разум, посол?

— У меня осталось последнее требование, о слуга Гора, — ответил Рапану, который под своим халатом был мокрый как мышь. — Но я не смогу произнести его, пока здесь посторонние. Мой господин сказал, что боги не зря поместили язык так близко к ушам.

— Говори, — услышал он. — От слуг чати нет тайн.

— А если речь пойдет о пророчестве, в котором говорится про самого сына Ра? — Рапану поднял глаза и посмотрел прямо на того, чьего лица никогда не видел.

Мужчина за сорок, со впалыми щеками, как будто прочерченными резцом мастера Анхера. Легкие морщины у глаз и брезгливо поджатые губы. На его шее висит тяжеленная золотая пластина, закрывающая грудь, а на голове — парик из человеческих волос, уложенных в сложную прическу из кос. Почуяв на себе взгляд, чати нахмурился, а на его скулах снова заходили желваки.

— Оставь нас, — процедил визирь, и писец вышел, пятясь назад. На его лице застыло полнейшее изумление.

— И ты тоже! — щелкнул он пальцами, и из