Фантастика 2026-86 - Женя Юркина

ну, футболисты, мыться! — Крикнула нам мать, когда увидела, что мы собираемся приступить к еде. Они с Ниной Павловной как раз в этот момент подошли к костру. — Потом есть будете!

Вернувшись после купания, я взял из рук Кати свою миску. Бульон был прозрачным, золотистым, с ароматом дыма и зелени. Я отломил кусок хлеба, поднёс ложку ко рту и хлебнул.

— Ну как? — спросил Иван Семёнович, присаживаясь рядом на корточки.

— Божественно, — честно ответил я. — Пальчики оближешь.

Ели мы молча. Солнце постепенно клонилось к закату, подкрашивая воду в багровые тона. Миша достал гитару, и вскоре послышались первые, негромкие переборы струн.

Я отнёс пустую миску к «мойке» — ведру с водой — и вернулся к костру.

Со временем гитара начала переходить из рук в руки. Пели мы разное: кто-то исполнял лиричные, задушевные песни, кто-то заводил бодрые туристские. Но подпевали все без исключения. Даже те, кто не знал слов.

Я решил не отставать от коллектива. Взял гитару и, настроив её под себя, заиграл всем знакомый мотивчик, а затем запел:

Ты сегодня мне принёс

Не букет из алых роз,

А бутылочку «Столичную».

Заберёмся в камыши,

Надерёмся от души.

И зачем нам эти ландыши?

Пока пел, я смотрел на отца, который заулыбался, как только я начал петь этот куплет. Я не знал наверняка, в курсе ли в 65-м обычные люди, откуда появился дополнительный куплет в этой песни. Поэтому не стал ничего говорить ни до, ни после.

Но, если судить по реакции отца, он прекрасно знает, что автором куплета является Попович Павел Романович — один из первого набора космонавтов. Ему даже из-за этого остальные космонавты прозвище «Ландыш» дали.

Сам Павел позднее вспоминал, как двенадцатого апреля 1961 года при запуске корабля «Восток-1» с Юрием Гагариным на борту возникла непредвиденная задержка — обнаружилась негерметичность люка.

Пока технические специалисты устраняли неполадку, Гагарин, находившийся уже в кабине, попросил включить ему музыку. Со слов Поповича, который поддерживал с ним связь из ЦУПа, он уточнил тогда по поводу песни: «Юр, может, „Ландыши“?»

Это вызвало взрыв смеха у всех присутствовавших, отлично знавших неофициальный вариант этой песни, который Павел Романович тут же и продекламировал в микрофон.

Закончив петь, я передал гитару Мише, который потянулся к инструменту с явным желанием продолжить музыкальную часть вечера. Катя легонько тронула меня за локоть и кивком пригласила пройтись. Мы отошли от костра, оставив компанию горланить очередную походную песню.

Мы шли молча воль берега несколько минут, наслаждаясь прохладой и тишиной, нарушаемой лишь плеском воды и доносящимися обрывками песен.

— Наташа предложила мне быть свидетельницей на их свадьбе, — наконец проговорила Катя, ловя мою руку своей.

— Вот как? — я улыбнулся в темноте. — Значит, нам с тобой предстоит ответственная миссия. Теперь мы официально в одной «свадебной команде».

Она тихонько рассмеялась, будто колокольчики прозвенели.

— Представляешь, какие нас ждут хлопоты? Выкуп невесты, конкурсы, тосты…

— О, не волнуйся насчёт конкурсов, — я слегка сжал её пальцы. — У меня есть… ну, скажем так, большой опыт наблюдения за подобными мероприятиями. Придумаем что-нибудь оригинальное.

— Я подарю им куклу на машину из своей коллекции, — добавила Катя. — Это должна быть особенная кукла для особенного дня.

Мы ещё немного побродили по берегу, обсуждая возможные сценарии для свадьбы. Было приятно говорить с Катей о чём-то простом и земном после стольких месяцев напряжённой учёбы. Хотя с ней и молчать было приятно.

Когда мы вернулись к костру, разговор там принял неожиданный оборот. Ребята из аэроклуба горячо обсуждали возможность полётов на Луну. Володя с Сашей строили предположения о сроках первой высадки, Миша рисовал палкой на песке схему ракеты.

— Думаю, до семидесятого года точно слетаем! — уверенно заявлял Володя.

— Да куда там, раньше семидесятого не получится, — возразил Саша. — Технологии ещё те…

Мой отец и Георгий Петрович тоже участвовали в беседе, хотя и высказывались более осторожно, общими фразами. Я присел на бревно рядом с Катей и присоединился к разговору.

— Знаете, а ведь мы пока многого не знаем о Луне, — начал я, аккуратно подбирая слова. — Вопрос не только в том, как до неё долететь, но и в том, что мы там будем делать. Какая там почва? Выдержит ли она посадку модуля? А если там есть вещества, с которыми наши скафандры не справятся? Например, песок… или пыль. И если они там есть, то вряд ли они обтёсываются ветром и водой так же, как на Земле, потому что атмосферы разные. Если я прав, значит, края острые, а это наверняка навредит механизмам и будет намертво въедаться в ткань. По аналогии с шахтёрами, только во много раз хуже.

Володя в ответ на это беззаботно махнул рукой:

— Наши учёные что-нибудь да придумают! Я в этом даже не сомневаюсь.

Но я заметил, как мой отец и Георгий Петрович задумались. Их взгляды стали серьёзными, профессиональными. Отец что-то тихо сказал Георгию Петровичу, и тот кивнул.

Разговор постепенно иссяк. Мы доели остатки мяса, попили чаю и начали расходиться по палаткам. Я ещё немного посидел у догорающего костра, глядя на угли и думая о том, как бы начать завтра разговор с отцом на тему его работы, а потом и сам отправился на боковую.

Проснулся я на рассвете, когда первые лучи солнца едва коснулись верхушек деревьев. Выполнил свой обычный комплекс упражнений и отправился на пробежку вдоль берега. Воздух был свежий, прохладный, а виды открывались шикарные. Благодать и благолепие — иначе и не скажешь.

Возвращаясь к лагерю, я заметил в отдалении от нашего лагеря одиноко стоящую фигуру отца. Он неподвижно стоял у воды и задумчиво смотрел на водную гладь, уже начинающую розоветь в лучах восходящего солнца.

— Доброе утро, — сказал я подходя.

Отец слегка вздрогнул от неожиданности и повернулся ко мне, выныривая из своих мыслей

— А, Сергей… Доброе. Раненько ты сегодня.

— Привычка, — пожал я плечами. — А ты что так рано? Не спалось?

Он вздохнул, снова глядя на воду.

— Да так, мысли разные… Не спится в общем.

Помолчали. Я поднял с земли плоский камень и запустил его «лягушкой» по воде. Камень подпрыгнул три раза и утонул.

Отец, неожиданно, заговорил, не поворачивая головы в мою сторону:

— Неплохие мысли ты вчера высказывал… насчёт Луны.

Я лишь пожал плечами, поднимая очередной камень. Запустил его.