Фантастика 2026-86 - Женя Юркина

— Ты это всерьёз о космонавтике? О Луне? — спросил отец, поворачиваясь ко мне.

Я спокойно встретил его взгляд и кивнул, совершенно серьёзно.

— Да. Всерьёз. Я такими вещами не шучу.

Он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом, как будто видел впервые. Потом медленно кивнул.

— Теперь вижу… — отец сделал паузу, будто подбирая нужные слова. — Когда ты в детстве и в подростковом возрасте говорил о космосе, я думал, это временное увлечение. Мальчишеская мечта. Но на дне рождения Кати я слушал, о чём и как ты говорил с… с дядей Серёжей. И вчера вечером я убедился, что это у тебя всерьёз и надолго.

Он помолчал, глядя куда-то вдаль, где солнце уже поднималось над деревьями.

— Ту информацию, которой ты оперируешь… её не всегда в газетах и журналах найдёшь. Нужно постараться, чтобы найти. — Он снова испытующе посмотрел на меня, и в его взгляде я прочёл немой вопрос.

Я сохранил невозмутимое выражение лица, делая вид, что не уловил скрытый смысл его слов. Поднял ещё один камень, тщательно прицелился и запустил его по воде. Камень подпрыгнул пять раз, оставляя за собой расходящиеся круги.

— Просто интересуюсь, — сказал я наконец, глядя на воду, а не на него. — Когда тебе что-то по-настоящему интересно, всегда найдёшь способ узнать больше.

Отец ничего не ответил. Мы продолжили стоять в тишине, наблюдая за восходящим солнцем. Молчание затянулось, и я уже подумывал оставить отца наедине с его мыслями и вернуться в наш лагерь, как он неожиданно заговорил:

— Ты понимаешь, насколько это сложно? — Сказал он это тихо, на грани шёпота. — Попасть в команду… Особенно сейчас, когда основной состав уже набран. — Он подался мне навстречу. — И это я ещё не говорю о твоём возрасте. Тебе нужно будет совершить нечто выдающееся, чтобы тебя заметили.

Я согласно кивнул, поднимая с земли ещё один плоский камень.

— Понимаю. У меня есть план. И я намерен чётко следовать ему.

Взгляд отца изменился, в нём проявилась не просто отцовская забота, а профессиональная оценка. В уголках его глаз наметились небольшие морщинки-лучики — первый признак отцовской улыбки.

— План… — произнёс он задумчиво. — План — это замечательно. — Он сделал паузу, как бы взвешивая свои следующие слова. — Как отец… я постараюсь тебе помочь. У меня есть пара знакомых ещё со времён учёбы, которые…

Я понял, что отец снова собирался уйти в дежурные отговорки, поэтому я решил рискнуть и перебил его, глядя прямо в глаза:

— Ты ведь ракеты проектируешь, так? Или не проектируешь, но точно связан с КБ. Я всё верно понял?

Отец замялся. Я видел, как в нём борются желание сказать правду и годами выработанная привычка к секретности. Его пальцы непроизвольно сжались в кулак.

Я решил дожать. Нужно было ковать железо, пока горячо.

— Да брось, отец. Мы здесь одни, — я обвёл рукой пустынный берег. — Или ты думаешь, твой сын пойдёт на своего же отца донос строчить? Разве ты таким меня воспитал?

Отец резко мотнул головой, и в его глазах мелькнула обида. Не на меня, а на саму возможность такого предположения.

— Нет. Я так не думаю, — буркнул он.

— Тогда в чём проблема? — Я смягчил тон. — Я не прошу разглашать информацию о секретных разработках. Я понимаю, как это серьёзно. — Я выставил вперёд ладонь с плоским камешком. — И понимаю, что даже у этого камня могут оказаться уши. Но хотя бы в общих чертах можешь рассказать?

Отец тяжело выдохнул и провёл рукой по волосам. Я понял, что оборона пала и отец готов слегка приоткрыть завесу тайны.

— Да, — наконец сказал он тихо. — Работаю. Деталей не скажу, но… — он посмотрел на меня оценивающе, — те предположения, которые ты вчера высказал… они могут кое-кого заинтересовать. Это может помочь тебе обратить на себя внимание. Сейчас нужны космонавты не просто лётчики-испытатели, но и инженеры.

Это было то, что нужно. Поэтому я не смог сдержать хитрой улыбки. Напустив на себя важный и загадочный вид, я сказал:

— По возвращении домой я кое-что верну тебе. Там ты найдёшь много любопытного. Если тебе понравились мои вчерашние рассуждения, то и эти мысли должны понравиться.

Отец удивлённо посмотрел на меня, потом с улыбкой покачал головой, раскусив мой замысел.

— Ну ты и жук, сын. Хорошо, заинтриговал. Буду ждать.

Он снова отвернулся к воде. Его плечи, на мгновение распрямившиеся, снова поникли, будто на них легла невидимая тяжесть. Я знал, что его гложет и не даёт нормально спать по ночам. Сперва я хотел промолчать, но, подумав, решил, что ему это нужно услышать. Не факт, что отцу об этом вообще кто-то говорил.

Я сделал шаг к нему и, наклонившись, проговорил полушёпотом:

— Ты не виноват, отец.

Он повернулся ко мне резко и с недоумением воззрился на меня.

— Блокнот, — пояснил я спокойно. — Я же читал его. Думаешь, я не понимаю причины твоей бессонницы? Та авария — не твоя вина. Насколько я понял, не ты был главным и не ты отдавал приказы. Наоборот, ты старался всё отменить, но тебя не послушали.

На лице отца появилась гримаса боли.

— Погибли люди, Сергей, — с тоской проговорил он. — Хорошие люди. Многие из них до сих пор приходят ко мне во снах. — Он устало потёр лицо ладонями. — Я понимаю разумом, что не виноват. Но не могу избавиться от ощущения, что должен был сделать больше, чтобы предотвратить трагедию.

Я слушал его и думал, что в каком-то смысле понимаю его чувства. Сложно терять людей — это я знал не понаслышке. Но брать на себя вину других… это было расточительно. Так никакой энергии не хватит, чтобы развиваться, совершенствоваться и не допустить в будущем подобных катастроф.

Я положил руку ему на плечо и слегка сжал.

— Пап, если постоянно жить с чувством вины, не останется сил на то, чтобы двигаться вперёд и сделать так, чтобы подобное больше не повторилось. — Я отпустил его плечо и тоже посмотрел на воду. — Нужно отпускать то, что нельзя изменить. Куда важнее сосредоточиться на том, что можно сделать сейчас. Хоть это и сложно.

Отец долго молчал, глядя куда-то вдаль. Потом