"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

Ее мучила бессонница, вызванная жгучим желанием перебраться на соседнюю койку к мужчине. Останавливал вовсе не стыд и даже не страх, что Дарк ее отвергнет. Причина крылась в отравленной крови. Марика уже отняла у Дарка несколько лет жизни. Медленно убивать любимого мужчину не входило в ее планы. Никогда больше она не коснется следователя.

Она вздохнула с облегчением, когда пришло время покинуть дормез и перебраться в седло. По горной дороге карете не пройти, но лошади справлялись. Марика и Дарк ехали по главе отряда из двадцати вооруженных до зубов надзорных.

– Зачем столько оружия? – спросила она у Дарка во время привала. – У монастыря нет охраны.

– Оружие никогда не помешает. Нельзя исключать, что тебе не все известно.

Они стояли на краю склона. Отвесная скала уходила из-под ног глубоко в ущелье, а за спиной вторая поднималась к небу. Без помощи Марики Дарк никогда бы не нашел этот путь. Горы надежно скрывали его от посторонних глаз.

Стоя плечом к плечу со следователем, легко было поверить, что они делают общее дело. Марика прикрыла глаза, наслаждаясь иллюзией. Погрузившись в мечты, она не сразу среагировала на шум. Звук был похож на топот гиганта. Скалы и земля содрогнулись, гул нарастал, приближаясь. Люди кричали и бегали, ища укрытие.

Сильные руки солнечного схватили Марику за талию. Мужчина потянул ее прочь, уводя из-под обвала. В горах сход камней не редкость. Раньше Марика боялась их до спазмов в желудке, но сейчас сохраняла удивительное спокойствие. Вера в то, что Дарк ее защитит, была безгранична.

Они прижались к скале, наблюдая, как камни проносятся вниз, грохоча по склонам. Дарк обнимал ее, и вместо того чтобы переживать за свою жизнь, Марика наслаждалась близостью, вдыхая аромат его тела – запах согретого солнцем луга. Воистину этот камнепад послан ей богами.

Последние камни упали на дно ущелья. В наступившей тишине слышалась ругань людей и лошадиное ржание.

Дарк не торопился покидать укрытие, где они были вдвоем, и не спешил отпускать Марику. Пальцы солнечного дрожали, когда он погладил по щеке, оттуда перебрался на шею, затем к вырезу платья, очерчивая швы и робко касаясь кожи. Марика задыхалась от его прикосновений. Они погружали в транс, лишая воли.

Дарк смелел. Невесомые ласки стали требовательнее. Секунда и Марика оказалась зажата между скалой и телом мужчины. Дарк уже не едва дотрагивался, а давил, настаивал. Он прижимал ее к камню, отгородив собой от мира. Стиснул бедра, притягивая к себе. Одежда не скрывала его возбуждения.

Острые края породы впивались Марике в спину, но она не возражала. Дарк наклонился, их лица сближались. Губы тянулись друг к другу – еще мгновение и соприкоснутся. Тут-то Марика и пришла в себя. Что она делает? Неужели ради сиюминутной слабости она готова рискнуть чужой жизнью?

За секунду до поцелуя она отвернулась, вместо губ подставляя щеку. Уперлась ладонями в грудь мужчине и оттолкнула его, пока еще не поздно. Рядом с ним она теряла голову. Значит, следует держаться подальше, если только она не хочет отравить Дарквинна.

– Никогда больше так не делай, – выпалила Марика.

– Мне показалось, ты не против.

– Я могла отравить тебя!

– Признаю ошибку. Я поддался эмоциям, забыв о безопасности, – Дарк лукаво улыбнулся. – Но у меня есть противоядие.

От его предложения Марика впала в ступор. Не верилось, что Дарк готов пожертвовать годами жизни ради близости с ней. Как сильно надо хотеть женщину, чтобы пойти на подобный риск?

Но если Дарк лишился разума, то Марика еще была в своем уме. Иди речь о ее безопасности, она бы наплевала на все. Но никогда – никогда! – она не отберет и минуты жизни у любимого.

– С чего ты взял, что я соглашусь? – Марика надеялась, голос не дрожит, выдавая ее. – Хватит с меня убийств. Не хочу причинять вред, пусть даже минимальный.

– Выходит, у меня нет шанса?

– Выходит, что нет. Я никогда не буду с тобой. Запомни это.

Дарк нахмурился. Сердце, вынужденное отвергать любимого, рвалось на части, но лучше так, чем смерть. Они арестуют дишканди, разрушат монастырь, Дарк вернется в столицу к привычной жизни и забудет о ней. У него будут еще сотни женщин, а у Марики останутся воспоминания о нем. Это максимум, на который она может рассчитывать.

Глава 32

Сотни раз Рейн мечтал о возвращении на материк. В его фантазиях день, когда он ступал на причал Эльфантины, был полон радости. Но вот мечта сбылась, он стоял на мощенной булыжниками мостовой столицы и был при этом абсолютно, совершенно несчастен.

Неделя минула с тех пор, как они сошли с корабля. У Рейна благодаря стараниям Дарквинна была работа, кров, он получил аванс, но все это прошло мимо него. Он не жил, а смотрел сон о чужой жизни. Моменты пробуждения случались, когда он приходил к дому следователя и видел Эльмидалу.

Эти мгновения приносили ему величайшее наслаждение и невыносимые страдания. Эль часто проводила время в обществе друга Дарквинна – Аквиуса. А с тех пор как Марика со следователем уехали, она почти не разлучалась с князем. Зависть к удачливому сопернику съедала Рейна. Князь мог говорить с Эль, касаться ее, делать все то, чего он лишен. В этот раз запрет наложила сама Эльмидала. Он был ей не нужен. Она ясно дала это понять. Зачем ей бывший раб, если за ней увивается князь?

И все же, как бы она не относилась к нему – презирала, ненавидела или просто забыла о нем – он продолжал ее любить. Ничто не могло вытравить это чувство из него – ни равнодушие любимой, ни ревность, ни бессонница.

В последние месяцы на Иллари смысл существования Рейна заключался в любви к Эльмидале. Теперь ему предстояло найти другой, если он не хотел окончательно потерять волю к жизни. Но прежде он еще хоть одним глазком взглянет на девушку.

Рейн выбил себе дежурство неподалеку от дома, где жила Эль. Так он мог видеть ее. При этом он старался не попадаться девушке на глаза, чтобы не смущать.

Нынче днем он заступил на смену рано утром. Солнце только-только показалось из-за горизонта, улицы были пусты и подернуты туманом, а он уже стоял напротив дома Дарквинна. Где-то там на втором этаже спала Эль. Рейн представил, как первые лучи скользят по постели, подбираясь к ее лицу, а после целуют нежную