"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

– Мне ничего не надо. Кроме одного…

– Чего же?

– Тебя, – выдохнула она.

В первое мгновение Рейну показалось, он ослышался. Она не могла этого сказать, просто не могла. Это было бы слишком чудесно. Легче поверить, что снежные переехали жить на юг, чем в то, что Эль любит его.

Она первой шагнула навстречу. Пока Рейн стоял столбом, не зная, что делать и говорить, к чему можно притронуться, Эль кончиками пальцев изучала его лицо, будто заново знакомясь. Гладила щеки, очерчивала скулы, касалась губ. Каждое движение было пропитано любовью и лаской. А Рейн все не мог сфокусироваться.

Он медлил, не решаясь перейти к действиям, и Эль взяла инициативу на себя и поцеловала его. У нее были мягкие, податливые, способные свести с ума губы. Век бы их целовал! В момент, когда их губы встретились, по телу Рейну прокатился огненный вал. Его колотило как в ознобе, требовалось напоминать себе дышать.

Он не решался усилить напор, как и обнять ее. Рейн в одночасье превратился в неопытного юнца, не умеющего вести себя с женщинами. Эль по сравнению с ним действовала уверенно, хотя это она была неискушенной в подобных вопросах. Именно мысль о том, что она – невинна, привела его в чувства. Все было неправильно, и он не собирался с этим мириться.

Понадобилась вся воля, все мужество и здравый смысл, чтобы сделать шаг назад. Лишившись опоры, Эль пошатнулась. От ее разочарованного и недоумевающего взгляда Рейну стало не по себе. Ничего он не желал сильнее, чем вернуться в ее объятия, но это было нечестно по отношению к девушке.

Щеки горели, губы припухли от поцелуя – Эльмидала была чудо как хороша. Рейн сам не понимал, откуда взялись силы не поддаться искушению. Ее глаза умоляли о продолжении, она протянула к нему руки, но он попятился.

На лице Эль читалась боль и обида. Противостоять соблазну было все труднее, и Рейн сбежал к окну. Распахнул его и подставил лицо ночному ветру. Пусть он приведет его в чувства.

– У меня есть условия, – собственный голос, охрипший от страсти, звучал незнакомо.

– Какие?

Он обернулся. Сейчас ему необходимо видеть Эль, чтобы понять ее мотивы. Он должен убедиться, она правда хочет быть с ним. Именно с ним, а не с кем-то, кто устроит ее жизнь.

– Я не просто люблю тебя. Я дышу тобой, живу тобой. Ты необходимость. Это больше чем любовь, это зависимость. Мое единственное желание – каждую минуту, каждый вздох делить с тобой. Выйдешь за меня? – спросил и замер в ожидании ответа. Всего две буквы могли сделать его самым счастливым человек в двуполярном мире, а три – обречь на вечное одиночество и страдания.

– Ты уверен, что хочешь взвалить на себя эту ношу? – поинтересовалась она с горькой усмешкой.

– Мы это уже обсуждали. Но ты так и не ответила.

– Конечно, да. Больше всего на свете я хочу стать твоей женой, Рейн.

Невидимый обруч, сдавливающий грудь, спал. Он, наконец, вздохнул спокойно.

– Ты не поцелуешь невесту? – улыбнулась Эль.

– Нет, – он покачал головой. – На эту удочку я не попадусь. Поцелуи и все остальное после свадьбы.

– Тогда не будем тянуть. Поженимся завтра с утра.

– Боишься передумать? – насторожился он.

– Скорее, не вынести установленных тобой правил, – рассмеялась она.

Рейн не знал, как пережил эту ночь. Все казалось нереальным. Он щепал себя, чтобы убедиться: произошедшее ему не привиделось. Но Эль действительно была рядом и хотела стать его женой. Невероятное везение. Ему досталась лучшая девушка в мире!

А утром едва расцвело, они отправились к храму Ардоса. Эль надела зеленое платье, чтобы почтить верховного бога Эльфантины, повелителя весны и цветения.

О дне свадьбы договаривались заранее, но Рейн отдал служителю храма весь аванс за службу в городском надзоре, и тот согласился провести церемонию немедля. Их проводили на задний двор в рощу деревьев-карликов. Чтобы Ардос благословил союз, ему приносили дар, как и любому другому богу. В случае бога весны даром было дерево. Эль и Рейн совместно посадили его и на стволе поклялись в вечной любви.

– Это росток вашей любви, – сказал служитель храма. – Если между вами установится согласие и любовь, дерево будет расти и процветать. Если в вашем доме поселятся раздоры и ссоры, дерево завянет и умрет, а вместе с ним ваша любовь. Береги дерево и чувство, что вас связывает.

Служитель объявил их союз состоявшимся и надел им на руки браслеты, сплетенные из веток. Техника плетения была необычная. Рейн слышал, что применялась магия. Браслеты получались красивыми и долговечными.

По пути домой Эль все любовалась браслетом, а Рейн не мог оторвать взгляд от нее. Не верилось, что девушка принадлежит ему. Еще недавно она была грезой, несбыточной мечтой, далекой как звезды. Он и не надеялся однажды назвать ее своей. Но боги вознаградили его за терпение.

В спальне, куда они поднялись, Эль попросила помочь снять платье. Сама она не справлялась с застежками, но руки Рейна так дрожали, что он провозился целую вечность.

Едва с крючками было покончено, Эль, не стесняясь его присутствия, стянула платье с плеч и позволила ему упасть на пол. Она стояла перед ним в одной сорочке. И хотя та была менее прозрачной, чем наряды, что она носила на родине, Рейн разволновался. Духота и возбуждение стали нестерпимыми.

Переступив через платье, она шагнула к нему. В этот раз он не сдерживался. Обнимал сильно, целовал страстно. Пробовал на вкус губы, и желал одного – быть еще ближе, раствориться в ней, стать одним целым.

Он ловил ртом ее всхлипы и стоны. Прижимал к себе все теснее, осыпая поцелуями шею и ключицы. Прежде Эль была божеством целого государства, но сейчас она только его Богиня. И он будет поклоняться ей до конца своих дней.

Ткань сорочки трещала под его жадными пальцами. Оторвавшись на секунду от губ Эль, он стянул через голову одновременно и куртку, и рубашку, а после, подхватив девушку под бедра, отнес на кровать. Она лежала перед ним, не стесняясь наготы, и он на миг застыл, сраженный красотой. Боги не мало потрудились, создавая ее совершенное тело. Рейн отдал должное их мастерству.

Эль протянула к нему руки, и он откликнулся на зов. Помня о ее невинности, он не торопился. Сначала распалил ее желание поцелуями и ласками. После всех запретов, каким наслаждением было касаться ее! Гладить плоский