Еще раз уйти, чтобы вернуться - Ольга Геннадьевна Соврикова

Не просохшие до конца дороги, грязные придорожные трактиры и постоялые дворы вместо домов аристократов для ночевки, и это еще не все, что нам пришлось испытать, пока мы были в пути.

Почему мы так спешим? Зачем? Мы так и не смогли найти ответы на эти вопросы. Задавали их себе постоянно, но продолжали путь, не снижая бешеного темпа. Тяжелые дни и, как наказание за грехи, беспокойные ночи. Только вот никто не собирался объяснять нам обоим, за какие и чьи. Мы – власть, наше слово – закон. Вот только, как оказалось, к нам обоим по ночам приходят девушки, и тогда тело горит и плавится от желания. А утром, так и не получив желаемого, ты понимаешь, что «те» и «эти» сны не похожи друг на друга, они разные. И если к Гранду приходит та, которую он не встречал в своей реальной жизни, то ко мне приходит баронесса, та, про которую я точно все знаю!

Знаю ее, о ее жизни до замужества, о том как и почему из обычной девчонки-бастарда она стала баронессой, как жила после этого, почему овдовела и даже о том, какого размера долги ей пришлось погасить. Да я даже знаю, каким бревном она может быть в постели. А еще я знаю о том, какими ласковыми могут быть ее руки, сколько удовольствия они могут доставить мужчине.

Откуда я это знаю? Эти сны… Почему они снились мне именно с ее участием? Почему мучил меня удовольствием не кто-нибудь, а опять же она? Откуда в моей голове появились эти навязчивые желания?

И все же дорога не может быть бесконечной. Вот она, столица, перед нами. Дворец, где любое наше желание – закон. Хоровод девок и женщин вокруг нас, шикарный выбор, и полное фиаско к утру у нас обоих! А ведь мы не дураки, нет. Мы же еще в дороге обсудили свои видения, своих мучительниц, своих прелестниц и пришли к общему выводу – нас учили доставлять удовольствие женщинам. И ведь научили же!

Вот только никто не позаботился открыто сказать нам о том, что не все зависит от мужчины. Показали, да, но не сказали прямо. И то, что нам не досказали, мы поняли не сразу. Лично я пятерых за ночь в постели повалял, невзирая на усталость и недосып, и?.. Последнюю чуть насмерть не прибил. Удовольствие доставил и за малым голову не оторвал за ее руки, корявые да неумелые, за притворство и резкий, приторный запах благовоний, маскирующий неприятный запах тела.

День, второй, третий, на четвертый к ночи дворец словно вымер, потому что пять дур умерли, не иначе как от удовольствия. Но я могу утверждать со всей ответственностью, умерли они почти счастливыми. Все дело только в этом, почти, дьяволы их забери, нам-то удовольствие доставить они так и не смогли! Да, они были послушны, старались угодить, но им всем чего-то не хватало, совсем чуть-чуть, но не хватало. Финал всегда был пресным, с противным послевкусием.

Через пятнадцать дней дворец вздрогнул – король впал в бешенство. И я в этот раз его поддержал. А зачем останавливать кого-то, если самому хочется присоединиться к происходящему?

Дворец в который раз устоял. Ученик же мой совершенно внезапно успокоился. И чем больше дней проходило после его срыва, тем большие сомнения меня охватывали при взгляде на него.

Что? Кто? Пришлось надавить. Благо сопротивлялся он не долго.

Она снова пришла в его сны! Его золотоволосая, пришла к нему и успокоила мятущуюся душу.

А моя… моя так не пришла! Почему? Разве мало я последние время думаю о ней и желаю ее присутствия, ее прикосновений? Что не так делаю я? Почему представляю рядом со мной баронессу Таиру? Я ведь знаю, что та, чей образ использовал, видимо, подсознательно, не вполне нормальна. Но она, моя девочка, что использовала образ Вранской, почему не приходит? Разве я зову ее в свои сны без должного желания и усердия? Что не так?

Помоги мне, богиня! Помоги!

Глава 22

Таира Вранская

Тьма, с недавних пор моя новая закадычная подруженька, примерила на себя роль назойливого насекомого. Зудит у меня над ухом, словно комар назойливый. Сначала принесенные ею из дворца новости меня веселили, но на этом же она остановиться не пожелала. Жалостливая оказалась. Вот только жалость ее ну очень избирательная. Одного из тех, кто занимал ее мысли, она сама жалела, а за второго просила меня.

И я пожалела, но не его, себя. И кляла тоже себя, последними словами. Вот зачем? Зачем я связалась с ним? Неужели не смогла бы прожить без этих… без этого… без… В конце концов научить искусству любви можно было любого.

И сама себе отвечала: «Мне просто скучно, тесно в этом мире. Я задыхаюсь. А еще другие мне не нужны». Счета, бытовуха, дрязги селян и дворни, проблемы и их решение – все это занимает лишь часть меня, малую часть. А интриги двора мне не интересны. Мне не нужен трон, не нужна власть над королевством и миром, потому что власть – это тяжелое бремя. А ее еще нужно удержать. Никогда не понимала людей, стремящихся к ней. А деньги? Да, без денег плохо, но их избыток – тот еще геморрой. Деньги должны работать, а ты, владеющий ими, – пахать на пределе своих возможностей, чтобы их сохранить и приумножить. И самое главное – сколько бы денег ты не имел, с собой после смерти ты не сможешь взять ни копейки. Кто-то скажет, а как же наследники, дети? А я отвечу: «А что дети? Если ты можешь гордиться своими детьми, то для достойной жизни им хватит небольшого стартового капитала. А если они бездари и лентяи, то всех богатств мира им будет мало, все спустят». Так зачем?

И вот я возвращаюсь к тому, с чего начала: «Мне тесно, скучно, я задыхаюсь». Да мне даже любовника иметь уже не хочется, потому что попробовала уже. Ну, после того, как гости убрались с моего двора восвояси. Вот только ничего хорошего из этого не получилось. Нет, я не могу сказать, что с темным у меня было время разговоры разговаривать, но ведь даже то, что я могла управлять и этим, не помогло. Это была лишь жалкая пародия. Мой темный с первого до последнего мгновения пытался вырваться из-под моего влияния, навязать