Еще раз уйти, чтобы вернуться - Ольга Геннадьевна Соврикова

если он Гранда переупрямил одним взглядом, то мне сами Боги велели топать, куда сказали, и не вякать. Я и топала, настраиваясь на очередную комедию под названием «Умная дура». Ну, а что еще мне оставалось делать?

Никто из моих людей, занимающихся делами, не сможет в присутствии этих двоих и двух слов вместе связать. Хорошо еще, что документов у меня раз-два и обчелся: бумаги на регентство, расписки о погашении долгов мужа, отчетность по деревням и засеянным землям, расчеты доходов с пошивочной мастерской и гончарной. Я же говорю – мелочи жизни, слезы. На пальцах одной руки посчитать можно. И большого ума для этого мне иметь не надо. Главное почаще упоминать про то, что города далеко, ярмарки бедные и редкие, и поэтому негде приличной баронессе монетки лишней потратить.

Про вязание кружев, вещичек симпатичных и теплых мастерицами на дому – забыла. Вот прям, пока шла в кабинет, забыла. Да и как было не забыть? Ночь-то уж больно чудная была. Безумный секс с эгоистичным магом, мало понимающим, видимо, чем мужчина отличается от женщины, как доставить удовольствие партнёрше и получить его в ответ, мало кому мог бы понравиться. Вот и мне не понравился. Ха, ему тоже не понравился, слово даю! Так мало того, он еще и «любовался» мной до утра. Думала, из-за него у меня к рассвету руки и ноги отвалятся. Замерзнуть голой не замерзла, но в зеркало нагляделась на себя родимую до тошноты. Зато гостя незваного-нежданного развлекла. Вон к завтраку словно умертвие, бледное и злое, выполз.

Пока над бумагами в кабинете блеяла, да спотыкалась, передумала баб и девок своих на «немочь» заговаривать. Кто их знает, этих темных, как они на такой мертвый энтузиазм среагировать могут?! Да и от женской половины моей прислуги поди не убудет. Наоборот, будут своим детям и внукам хвастать, как побывали однажды под страшно красивыми темными. Деток внебрачных от этих красавчиков ожидать не приходится. Вон они сколько баб объездили без последствий. Ну, если к этим последствиям трупы не причислять. Но и это не проблема. Домик мой присмотрит за процессом. Не даст никого уморить.

О, пока раздумывала, эти двое уже закончили не только документы проверять, но и мой малый сундучок потрошить. Нашли пару кошелей, в коих мои управляющие деньги для уплаты налогов приготовили, да мелочовку – плату работников и стражей. Посмеялись и забрали налоги, снизойдя до меня тупенькой с объяснением о том, что оказывают этим действием мне одолжение. Теперь мне не придется по таким жутким дорогам гнать в город гонца для их уплаты. Налоги ведь в королевскую казну идут? Вот мои, можно считать, дошли уже.

Умники! Смешно им. А мне-то как смешно…! Придется теперь второй раз нужную сумму набирать, потому как расписку о получении с меня налога ни один из них даже не подумал написать. Я вот думаю: «Забыли, или Рапунцель решил меня таким образом за “чудесную” ночь отблагодарить?» Да и ладно, что там налогов этих для меня сейчас? У меня вон еще одно веселье намечается. Эти двое, пока я планы строила, покататься по окрестностям прямо сейчас собрались, и меня за собой тянут. Меня, в платье для завтрака, на лошадь! И не своих уставших лошадок седлать велят, а из моих для себя и своих стражников приглядывают. А у меня на конюшне, как на грех, есть на что посмотреть. Я ведь у папеньки призовых лошадок увела, и от покойного разбойника-барона тоже неплохих привели. Ишь ты, гляньте-ка, глаза разгорелись! Руки тянут, не свое лапают.

Выбрали. И года не прошло. А меня переодеться так и не пустили. Приказали лошадку мою ко мне подвести и застыли в ожидании. Чего ждут? Так представления. Нет в моем хозяйстве дамского седла. Я точно знаю, что нет. И зараза Манвир это знает. Потому и поглядывает на меня с ехидством и злорадством. Если я в моем платье в седло попробую взгромоздиться, то мне его подол до исподнего задирать придется, ну или до подмышек. Отказаться же от настойчивого приглашения я, понятное дело, не могу. Кто я? Кто они! А вот фиг им обоим, а не представление! Я в этом мире под все платья и юбки специально для меня пошитые бриджи надеваю, а на ногах у меня сегодня не туфли, а сапожки, потому как я уже второй день словно на войну собираюсь.

Вижу взволнованный взгляд Шамира, которого воины короля ко мне не подпускали, бледное лицо Агашки, подглядывающей за нами из окна своей комнаты, выходящего как раз на конюшенный двор. А еще вижу амазонок своих, готовых действовать. И пусть в открытом столкновении им против стражи короля не потянуть, но вот так, внезапно, со спины (а жалостью и любовью к этим воинам они не страдают) могут потягаться вполне. Да и я в данный момент не собираюсь доводить ситуацию со злой шуткой до прямого столкновения. А потому… Жест отрицания для Шамира и тихий шепот в головах моих дев – это то, что нужно.

И они слышат, понимают мои знаки, расслабляются. Четыре черные фигуры стремительными, скользящими движениями проходят сквозь бывалых королевских вояк, как нож сквозь топлёное масло. Обнаженные стилеты мелькают в воздухе совершенно синхронно. И вот уже две из них придерживают предназначенную мне лошадь под уздцы, а две другие присаживаются у моих ног, изображая ладонями ступень. Хваленая стража короля, впрочем, как и он сам со своим учителем, не успевают еще понять, что произошло, а меня уже фактически закидывают в седло. Понимаю, не этого они ждали, но вот она я, сижу в седле с невозмутимым видом, платье же мое, а точнее его юбка, разрезано с четырех сторон и потому совершенно не мешает мне сидеть в седле по-мужски, и ножки мои, которые они так хотели выставить на всеобщее обозрение, вовсе даже и не голые, и не очень-то и видны.

Ха, гляньте на них. Позднее зажигание во всей красе. Оружие повыхватывали и застыли с ним наизготовку. Вот только кого и от кого они собираются их защищать? Телохранительницы мои вон уже на приведенных конюхами коней вскакивают и внаглую, не обращая внимания на воинственных огромных дяденек, в охранную коробочку меня берут. Да, по сравнению с любыми воинами они мелковаты, слабоваты, ну или кажутся такими. Но признать в их наглухо закрытых фигурах молодых девушек точно никто не сможет. Прочитать же их, пока они носят амулеты мои, даже темные не смогут. А раздеть… так они лучше