S-T-I-K-S. Веда в Улье - Женя Дени

Сердце Веды бухнуло в грудную клетку с такой силой, что казалось, сейчас пробьёт броню рёбер. Потроха этой твари были бы ох как кстати, но девушки хоть и оклемались после живчика, а арсенал у них по-прежнему оставался до обидного унылым. Думать тут было нечего, и пора было снова делать то, что они уже начали осваивать на уровне искусства, а именно убегать.

Они резво собрали свои скромные пожитки, подлетели к двери, разбаррикадировались и спустились по той же самой лестнице, по которой и попали во временное убежище. За забором их уже поджидала целая делегация преданных фанатов: добродушно урчащих, а завидев своих кумиров, те принялись возбуждённо копошиться и биться лбами о прутья.

— Доброе утро, ушлёпки! — прошипела Веда и показала им кулак.

Они обогнули вытянутое здание детсада и крались вдоль елей, словно по зеленоватому коридору, временами ныряя в тень и бросая быстрые взгляды по сторонам. И тут в мутном стекле кухни, как в кривом зеркале, отразилась просто гигантская туша, явно намекающая на рапана.

— Стой! — Веда перехватила Кучеряшку, которая уже собиралась шмыгнуть дальше. Сейчас их надёжно скрывали пушистые ветки, и если подруга выйдет на открытый участок между ёлками, им точно шандец. — Замри!

В окно к ним во двор пялилась туша со своими чернющими злющими глазищами и сосредоточенно искала мясо. Она уже почти убедилась, что двор вроде как пуст, но тут, как всегда и никак иначе, девушек спалила толпа их гудящих поклонников, которые всё это время двигались вдоль забора за ними. Рапан резко замер, напрягся, по урчаниям мелкашей моментально понял, что снаружи всё-таки есть еда, и теперь уставился прямиком туда, где скрывались девушки, и как зарычал. Нет, даже не зарычал, а заревел так, что треснуло стекло, и только решётки на окнах спасли их от его немедленного прорыва.

— А вот теперь… БЕЖИМ! — крикнула Веда, и они, не дожидаясь антракта, сорвались с места.

Девочки распахнули калитку, юркнули в неё и со всех ног помчались по улице, которая, естественно, кишела пустышами. Спереди пустыши, позади тоже пустыши, а за ними уже неслись бегуны, лотерейщики и сам рапан. Уж лучше было прорываться к просто пустышам. Но эти уродцы выглядели обманчиво безобидно и вяло, могли часами стоять будто в коме, а потом бац, и совершить неожиданный рывок на три, а то и пять метров. Пришлось петлять, обходить их и почти танцевать среди них, словно на минном поле. За девушками уже мчалась целая толпа зомбо-фанатов, а рапан, словно жирный локомотив, принялся расчищать себе путь, швыряя в стороны бегунов и разминая пустышей под своими лапищами, как фарш для котлет. Они бежали так, будто их гнали раскалённым бичом: дыхания катастрофически не хватало, рюкзаки оттягивали плечи, а ноги гудели от перенапряжения, но близость смерти была отличным мотиватором.

Вдруг откуда-то совершенно неожиданно раздался рокот мотора, причём довольно серьёзной машины. Из-за поворота вылетел бронепикап с пулемётом на крыше и тут же принялся сечь улицу металлическим градом. Пули прошивали воздух, будто его нарезали в лапшу. Веда в последний момент успела вцепиться в локоть Кучеряшки и рвануть её в ближайший переулок, но Кучеряшка вдруг вздрогнула всем телом, и одна её рука резко упала на живот. Веда продолжала бежать и тянула подругу за собой, злясь на то, что та почему-то отстаёт всё сильнее и сильнее. Адреналин шёл уже второй волной, и когда Кучерявая наконец отпустила её руку, Веда обернулась, чтобы подстегнуть её, и увидела остекленевшие глаза и кровь, очень много крови. Девушка прижалась спиной к стене и начала медленно оседать на землю.

— Бляха! — только и смогла выдохнуть Веда, принимаясь судорожно шарить глазами по дверям переулка. Она кинулась лихорадочно открывать каждую, но все они были наглухо закрыты. Оставаться на улице, где полно заражённых и где рейдеры палят без всякого разбора, было смертельно опасно, в чём они только что и убедились на собственном горьком опыте. У Веды уже сами собой наворачивались слёзы на глаза, потому что она не хотела, чтобы их настигли в этой зассаной подворотне и растерзали или же просто расстреляли в упор. За саму подругу она ещё не успела как следует испугаться. И вдруг одна из дверей всё же поддалась. Схватив Кучерявую подмышки, Веда втянула её внутрь. Стрекот пулемёта за спиной не утихал, и кто-то продолжал упрямо выкашивать улицу, но переулок всё равно стремительно заполнялся заражёнными, потому что кровавый след Кучерявой манил их, как магнит.

Веда щёлкнула фонариком и скользнула взглядом по помещению, куда они только что ввалились. Это оказалось нечто вроде предбанника, и сквозняком оттуда нёс откровенно прокисший запах. Пространство было явно служебным, зажатым между кухней и точкой утилизации, где фильтруются отходы: повсюду валялись ящики с тухлятиной, стеллажи с банками, раскиданные перчатки и клочья чьей-то формы, а на стенах и полу виднелись пятна запёкшейся крови и нечто, в чём с трудом угадывались фрагменты человеческих останков.

Дверь Веда тут же подпёрла каким-то невероятно тяжеленным продуктовым контейнером. Кучеряшка сидела прямо на грязном полу, тяжело и рвано дышала, дрожала всем телом, бормотала что-то про маму, и слёзы лились по её щекам, словно дождь по стеклу. Было ясно: время утекает сквозь пальцы.

Оставив подругу на полу, Веда осторожно ступила в кухню. Здесь, как и ожидалось, было тухло. На расстойке красовались уже какие-то монструозные облака из испорченного теста, раздувшиеся до невероятных размеров. Конечно же, на них за всё время не позарился ни один заражённый. А вот с телами тут явно перекусили с аппетитом: по всему полу были раскиданы пожёванные и изуродованные повара в заляпанных халатах. В самом же зале можно было обойтись без фонарика, потому что дневной свет просачивался сквозь запылённые окна. За барной стойкой страдал полудохлый пустыш, от которого осталась лишь тень официанта: одной руки у него не было вовсе, и то ли собратья им не побрезговали, то ли обратился он позднее них. Пустыш лежал, жалко дёргаясь, и только сипел. Монтировка в руке Веды откликнулась, сама знала, что нужно делать, и после одного короткого движения его страдания прекратились. На звук расправы сонно пришлёпала ещё одна молоденькая официантка в фартуке, тоже явно не за заказом, и тут же получила в лоб свою долю узбогоина. Кажется, на этом заражённые в данном кафе закончились. Веда рванула обратно, вновь подхватила Кучеряшку под мышки и поволокла её в зал. Надо было