Откройте рот, скажите: "Р-Р-Р"! - Фунтик Изюмов

— Аспиратор! Пинцет! Пробирку!

— Святые рогалики! Кажется, мы у цели. Аспиратор, это такой отсос. Это мы уже… у самого проклятья?

— Магическую печать на пробирку! Живо!

Я подхватила тонкий стеклянный сосуд и торопливо наложила заклятье. В пробирке противно пульсировала и билась чёрно-дымчатая двойная спиралька, свиваясь и развиваясь в кольца.

— Фосфоресцирующую нить! Скорее, дитя моё, скорее!

Я кинулась к знакомой банке. С теми самыми нитями, в лунном свете кипячёнными. Не зря я поставила её здесь, в шкафу! А вы говорите — в сейф! Сколько времени я бы с сейфом провозилась?..

Ещё минут двадцать операция шла в обратном порядке. Зажимы убирались, края астрального поля подшивались на своё место… и пусть всё ещё опасно, но уже появлялось ощущение нашей победы…

Ещё немного, и хозяин устало откинулся от прибора, бросив на стол инструменты. Немного постоял, шагнул в сторону, слепо нашаривая кресло, и рухнул в него. Призрак тоже, едва сумел выдраться из чужого тела, и теперь завис в паре сантиметров над полом, переводя дыхание. И только Ноэль так и застыла столбом, всё в той же позе, не отводя взгляда от стола. А на столе маленькая Чика сделала крошечное, едва заметное движение: она повела носом. Потом ещё раз. И я вдруг поняла: она принюхивается!

А потом я поняла, к чему она принюхивается, когда Ярина застенчиво поставила на стол небольшое блюдечко с молотыми кедровыми орешками.

Наверное, и запах был привлекательным, и силы у белки быстро восстанавливались, потому что бельчонок принялся активно дёргаться, не переставая работать носом. Я улыбнулась и отщёлкнула фиксаторы. Чика подскочила и заковыляла к блюдечку. Ухватила кусочек ореха, ещё дрожащими после операции лапками, осмотрела его, и сунула в рот. Раздался характерный, быстрый, цокающий перестук крошечными зубками. И в окружающей тишине это прозвучало, как подтверждение того, что проклятье из пробирки больше над ней не властно.

Ноэль стояла в той же позе. Только теперь у неё непрерывным потоком текли слёзы. Она смотрела на своего фамильяра и не могла наглядеться. А белочка всё грызла и грызла угощение. Ну, грызун, что с неё взять?.. Я улыбнулась.

А потом вытащила из шкафчика чистую этикетку и разборчиво написала: «Пациент — Франческа (белка); Извлечено — двойное проклятье (тип проклятья требует уточнения)». Поставила дату и подписалась. И наклеила этикетку на пробирку. Пусть теперь, кому надо, разбираются. И пока что поставила пробирку в шкаф, отдельно от других.

Ну… не знаю… ладно, расскажу! Опять у нас… как бы помягче?.. В общем, едва за счастливой Ноэль с её белочкой, догрызающей орешек, закрылась дверь, едва Ярина вышла из комнаты, унося почти пустое блюдечко, едва призрак улетел в подвал, посмотреть как дела с драконом, а заодно, подпитаться магией, едва Дементий, откозыряв, отправился на свой пост к входным дверям… короче, едва-едва я перевела дыхание и взяла чистое полотенце, чтобы протереть операционный стол, как вдруг…

— И-и-и!!! — завизжала я, шарахаясь в сторону.

Потому что из-за кресла хозяина вырастало чёрное, мрачное страшилище…

— Что с тобой? — лениво поинтересовался Крейг.

У меня хватило сил только