Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

Глава 14

На подземной парковке наш отдел, пусть и не в полном составе, уже ждал внедорожник с Григорием за рулем. Увидев меня, нагруженного кучей сумок, Пантелеев выбрался из-за руля и открыл объемный багажник машины. Подхватил у меня одну из сумок.

— Тяжелая! — чуть не уронил ее Григорий.

— От твоей проницательности ничего не скроется, Григорий, — хмыкнул я, неся на себе еще с полдюжины похожих торб с оборудованием и реагентами.

Говорю же: вся лаборатория в миниатюре в этих сумках.

До самого потолка загрузили ими багажный отсек внедорожника, а последним пазлом Алиса вставила мой несессер, который несла всю дорогу, как почетную награду. Загрузились в машину, и спертый воздух подземной парковки с ароматами топлива и бетона сменился на приятный запах кожаного салона.

Бойлеров занял место пассажира впереди, а мы с Алисой разместились сзади. Вскоре машина, приятно задрожав от заведенного мотора, выехала с парковки. Когда мы выехали из ворот нашего филиала и влились в поток машин, я все же спросил:

— И, Иван Степанович? Куда едем? И куда тащим все, что набрали с собой? Будто в какую-то экспедицию отправляемся.

Честно говоря, я был не против такого расклада! Но мечты имеют свойство сбываться сами собой только раз в тысячелетие. И свой шанс я потратил в прошлой жизни, когда встретил свою жену.

— Почти, — спустя время хмуро отозвался Бойлеров. — Мы едем далеко и… надолго. Работа нам предстоит не самая простая.

— Да? Тогда почему мы не взяли с собой Марину? — спросила Алиса, настороженно пытаясь заглянуть в лицо Бойлерову.

Она сидела наискосок от него, а я, соответственно, сзади. Видел, как Бойлеров ушел от пытливого взгляда Селезневой. Странно.

— Забудьте пока о Хлебниковой, — отвечал он. — Всему свое время. Лучше вспоминайте все учебники, что читали. Или хотя бы видели издалека. Мы едем к барону Капустину.

— К тому самому? — удивился вдруг Григорий.

— А ты разве не знал? — ответно удивился я.

Он крутнул руль, сворачивая на перекрестке налево, а затем коротко взглянул на меня.

— Сказали ехать в сторону Кстово, а там дальше Иван Степанович скажет, — пояснил водитель.

Странно. Не понимаю, почему так? Выходит, Григорий от своего начальства не знал пункт назначения, как не знало его и оно. Других причин я не видел. То есть, либо Бойлеров им не сказал. Либо он сам получил задание от кого-то выше.

Звучит слегка надуманно, но недовольство Ивана Степановича прослеживалось в каждом его движении. Настоящее недовольство. А не эта его веселая злость. Думаю, приказ ехать к Капустину поступил свыше. И на присутствии Бойлерова настояли, иначе он нашел бы тысячу и одну причину, чтобы отправить только нас с Алисой.

Или у него был свой интерес в этом деле? Тоже вариант.

Ладно, в худшем случае уже на месте разберусь в происходящем.

— Да, к тому самому Капустину, — подтвердил опасения Григория Бойлеров.

Кто, блин, этот Капустин?

— Вы у него уже бывали? — уточнил я у начальника.

— Бывал однажды. И мне там не понравилось.

Сказано это было таким тоном, что стало ясно: одна фамилия барона — Капустин — вызывает у Ивана Степановича какие-то неприятные воспоминания. Остаток пути он молчал. Как молчали и все остальные.

Имение барона Капустина находилось в двухстах километрах восточнее от Нижнего Новгорода. Но путь занял больше трех часов. Первую треть мы проделали по хорошей и широкой дороге, которая, словно полнокровная артерия, соединяла Нижний Новгород с Чебоксарами. Машины практически непрерывным потоком тянулись по этой дороге в обе стороны.

Но с нее мы свернули и пересекли вскоре Волгу, углубляясь на северо-восток на той стороне. По маленькому бревенчатому мосту переехали речку Керженец, все больше забираясь в какую-то несусветную глушь.

Машину, подготовленную для таких поездок, мягко покачивало. Я смотрел в окно, как давно осенние пейзажи сменяют друг друга. Поля с желтой травой и влажной от растаявшей изморози грязи, холмы с редкими и голыми деревьями, темные рощи и подлески с облетевшими листьями. Была в этих картинах затаенная грусть уходящего года. Но мне грустно не было. Дальше будет зима, которая все укроет белым, пушистым снегом. Следом весна, и повсюду будут журчать ручьи. Потом лето. Короче, все времена года прекрасны по своему.

Например, Григорий явно любил осень из-за ее грязи. Закусив зубами язык, он осатанело крутил руль, выбираясь из самых лютых ям. При этом машину все равно качало очень мягко.

Алису от тепла разморило, и она уснула, уткнувшись лбом в стекло. Но на следующей же яме ее рыжая голова переместилась на мое плечо. Ладно, лишь бы слюни во время сна не пускала. Но она вроде этого не делает, насколько я уже успел узнать.

Бойлеров же держался двумя руками за рукоятки — над головой и на приборной панели — и тихо матерился. Может, спереди качало сильнее?

В конце концов, к полудню мы добрались. Выехали на пригорок, и внизу раскинулась деревня. Во все стороны разбегались поля с приземистыми зданиями, большими теплицами и сеткой дорог. Текла лента реки.

Наш путь окончился в деревне, на вид весьма зажиточной. Причудливые оконные рамы и коньки крыш блестели свежей краской, а участки были ухоженными. Все дома — деревянные. Людей вокруг было немного: несколько женщин да пожилых мужчин. Остальные, думаю, просто работали. По дорогам сновали козы, куры и коровы, и их приходилось аккуратно объезжать или пропускать.

Григорий вкатил покрытый грязью внедорожник в резные ворота большой, трехэтажной усадьбы и остановился посреди двора, покрытого еще зеленой травой.

Участок вокруг усадьбы оказался большой. Здесь росли несколько толстых одиноких дубов, стояли хоз постройки из дерева. Да и сама усадьба была сложена из массивных бревен.

Едва машина замерла на месте, Иван Степанович опрометью выскочил из нее и убежал за ближайший сарай. Я только успел отметить, как позеленело его лицо. Алиса пока еще спала, так что я аккуратно переложил ее голову к дверце, а сам вместе с Григорием вышел наружу.

Местный воздух сразу поразил меня. Чистый, полный живительного кислорода, от которого в первые мгновения закружилась голова. А как он пах… Прелыми дубовыми листьями, близкой водой и дымом.

Недалеко от машины под сенью одного из дубов стоял человек. В руках он держал грабли, а возле ног покоилась куча листьев. Сам мужик был высокого роста, жилистый и худой. Видно — привыкший к ручному труду. Высокий лоб обрамляли пышные седые волосы, на лице горели серые пронзительные глаза, между ними — прямой нос, а ниже — кустистая борода