Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

— Я Вам сейчас скажу, что я о Вас знаю. Чтобы Вы понимали, как мы с Вами разговариваем.

— Слушаю.

— Я Вас знаю по Вашему рескрипту, который читал в Петербурге перед отъездом. Я Вас знаю по Вашему имени, которое в военных кругах последние три года произносится с особенным значением. Я Вас знаю по Вашей переписке с Куропаткиным, которую он мне любезно показал в части, касающейся флота. И я Вас знаю по тому, что Вильгельм Карлович мне сказал в первый же день, когда я приехал в Артур. Витгефт мне сказал, что Вы один из немногих сухопутных генералов, который понимает флот. Я ему — Витгефту — верю. Поэтому я Вас сейчас принимаю не как сухопутного генерала, а как товарища.

— Спасибо, Степан Осипович.

— Не за что. И теперь скажите Вы, что Вам от меня нужно.

Я подумал. Подержал паузу. Помешал в чашке, которую Дукельский поставил передо мной с чаем.

— Степан Осипович. Я Вам скажу прямо, как Вы просите. У меня к Вам разговор не служебный, а частный. Я Вам ничего не приказываю и ничего не советую. Я Вам говорю свои опасения. Что Вы с ними сделаете — Ваше дело.

— Хорошо.

— Я опасаюсь, что в ближайшие две-три недели Вы потеряете один из крупных кораблей по той же причине, по которой эскадра потеряла «Цесаревича», «Ретвизана» и «Палладу» в ночь на двадцать седьмое января. Не от боя. От мины.

Макаров посмотрел на меня ровно. Не моргнул.

— И как Вы это опасение строите?

— Я строю его на трёх вещах. Первая — Витгефт за две недели поднял у входа в гавань семнадцать мин. Он Вам это показал на карте. Это не разовая акция, это система: японцы каждую ночь подкладывают новые. Их минные катера базируются на южных островах. Полностью эту угрозу убрать мы не можем — для этого нужна постоянная блокада тех островов, а на блокаду у нас нет лёгких сил. Значит, остаётся выходить в море с расчётом, что на выходе мина может быть, и она будет ровно там, где её вчера не было.

— Дальше.

— Вторая — Вы по своей системе будете выходить часто. Это Ваш стиль, я Вашу книгу читал и знаю. Я Вас не оспариваю. Я только говорю: чем чаще Вы выходите, тем выше вероятность встретить мину. Не на пятидесятый выход, так на двадцатый, не на двадцатый, так на десятый, не на десятый, так на пятый. Это вопрос больших чисел.

— Дальше.

— Третья — Вы будете выходить — как Вы выходите по Вашей системе — не в строе, а во главе. То есть Ваш флагман не будет в середине эскадры, под прикрытием других кораблей, а будет головным. Это значит, что если эскадра наткнётся на мину, наткнётся на неё Ваш корабль. Не «Севастополь», не «Полтава». «Петропавловск».

Макаров долго молчал. Подул на чай.

— Николай Иванович. Я Вашу логику слушаю. Она безупречна. Я её Вам не оспариваю. Я её опровергаю одним вопросом.

— Спрашивайте.

— Вы хотите, чтобы я не выходил в море?

— Нет.

— Тогда чего Вы хотите?

— Я хочу, чтобы Вы выходили — но выходили иначе.

Макаров чуть прищурился.

— Иначе. Это как?

— Степан Осипович. Я Вам сейчас изложу. Это не моя выдумка. Это всё, в общем, есть в Вашей книге, в главах о тактике эскадренного выхода. Я только применяю Ваши же приёмы к нашей конкретной обстановке.

— Излагайте.

— Первое. Перед каждым выходом эскадры — три миноносца с тралами впереди эскадры, на дистанции двух кабельтовых, проверяют фарватер. Это удваивает время выхода, но снимает девяносто процентов риска. Витгефт это уже делает. Вы это можете утвердить как порядок.

— Это разумно. Принимаю.

— Второе. Флагман не идёт головным. Флагман идёт третьим в линии. Между ним и головным — два броненосца, лучше «Полтава» и «Севастополь», у них броня крепче. Если эскадра встретит мину, мина возьмёт головной корабль, не флагман. Вы можете потерять корабль, но Вы не теряете командование.

Макаров посмотрел на меня жёстко.

— Николай Иванович. Я Вам сейчас скажу одну вещь. Я в моей жизни никогда не шёл за чужой спиной. Я всегда впереди.

— Я знаю, Степан Осипович. И я об этом и говорю.

— О чём?

— О том, что Ваша привычка «всегда впереди» в нынешней нашей обстановке — это не доблесть, а ошибка. Это смею Вам сказать как старший по возрасту и как человек, который Вас ценит больше, чем Вы сами себя цените.

Макаров посмотрел на меня. У него на лице ничего не двигалось.

— Объяснитесь.

— Степан Осипович. Если Вы погибнете на «Петропавловске» в первый же месяц, кто будет командовать эскадрой? Витгефт. Это будет — Ваш Витгефт, не мой, не алексеевский. Он будет хороший. Но он не будет Вами. У него не будет Вашего имени, Вашего авторитета, Вашей силы тащить эскадру за собой. Эскадра под Витгефтом просядет до уровня обыкновенной, средней, осторожной. И мы потеряем то, ради чего государь Вас сюда послал.

— А что — Вы говорите — государь меня сюда послал?

— Государь Вас сюда послал — поднять эскадру до уровня, на котором она будет вести бой и не проигрывать его. Это можете только Вы. Витгефт этого не может. Бирилев в Петербурге этого не может. Чухнин во Владивостоке этого не может. Только Вы. И я Вас прошу — берегите себя не для себя, а для эскадры. Из третьей позиции в линии Вы видите всё то же, что из первой, и Вы можете командовать так же. А под Вами не мина.

Макаров долго молчал. Очень долго. Минут пять. Он сидел в кресле, смотрел в камин, держал в руке чашку и не пил.

Потом сказал тихо:

— Николай Иванович. Я Вам отвечу. Я с Вашим вторым пунктом — соглашусь.

Я чуть выдохнул.

— Я Вам соглашусь не потому, что Вы меня переубедили. У меня в голове это будет лежать как уступка, и я в первый же раз, когда мне захочется идти головным, буду это чувствовать. Но Вы меня перебили одной фразой. «Берегите себя не для себя, а для эскадры». Это — то, против чего я возразить не могу. Я согласен.

— Спасибо, Степан Осипович.

— Не благодарите. Я ещё не сделал. Я согласился.

— И