Фантастика 2024-78 - Андрей Коткин

Глава 13. «Патриот» и отмычки

Тропа, которой придерживался Змей, временами казалась мне неоправданно длинной, но я, в который раз, уже убеждался в том, что тот знает, что делает. Бывало так, что в прото-Зоне маршрут длиною в десять километров приходилось преодолевать полтора суток. С чего я собственно решил, что здесь все будет проще? Потому что Москва?

Я чувствовал, что во мне накопилось очень много противоречий. Опыту и разуму приходилось сражаться с эмоциями и внезапными порывами, противоречившими логике.

Например, сам поход к Кремлю ради возможного получения информации о Вереске был чистой воды авантюрой, в которую не стоило ввязываться. Но я чувствовал, что должен попытаться. А почему я не убил Болта? Почему, я убил себе подобных, и оставил в живых мутанта, приносящего смерть?

— Не думай, Бес, в аномалию вляпаешься, — сказал Змей, стукнув меня палкой по плечу. И, правда, еще бы пара шагов и я бы изжарился на месте.

Улыбнувшись уголком рта, я постарался очистить свое сознание так, как если бы на меня собрался напасть контролер. Эта тактика раньше неплохо выручала меня, а теперь и подавно сослужила добрую службу. Разум очистился, показалось, что даже дышать стало легче.

Мимо нас, раззявясь осколками выбитых стекол окон проплывали посеревшие дома. Ощущение безысходности и готовности к смерти витало над ними. Будто бы выброшенные на сушу киты, бились они в агонии, из последних сил, стремясь сохранить былое величие.

Москва умирала. И снова я почувствовал укол совести. «Не ты ли этого хотел?». Но теперь я легко совладал с собой. И пообещал непонятно кому, что если выживу — решу и эту проблему.

Когда тебе нет восемнадцати лет, чаще всего ты прибываешь в таком блаженном состоянии, когда, просыпаясь по утрам, ты говоришь себе: «я все могу!», и, что удивительно, на самом деле можешь. Куда с годами уходит все это? Можно оправдывать себя тем, что, дескать, мы биологически взрослеем, можно говорить о том, что увеличивается наш жизненный опыт. Так к черту такой опыт! Разве не так? Если человек не счастлив уже тем, что он жив, зачем тогда?

Я передернул затвор автомата, и оказалось очень вовремя — из одной из улочек на нас выкатились две псевдособаки, и догонявший их снорк. Не дожидаясь, пока Змей среагирует, я одиночными уложил собак, но снорк, поняв, что противник изменился, сгруппировался и прыгнул на нас.

— Стой! — сказал Змей, выставив вперед руку.

У меня создалось ощущение, что мутант долбанулся о какую-то преграду выросшую из воздуха. Он неуклюже прервал свой прыжок, однако, остановился, продолжая при этом угрожающе рычать.

— Человек убил собак. У тебя будет еда. Еда твоя. Можешь забрать.

Мутант щерился, но отступал, огибая нас по широкой дуге, приближаясь к добыче. Схватив одну из собак за ногу, он потащил ее к кустам, не поворачиваясь к нам спиной, помогая себе свободной рукой, все еще готовый к сражению.

— Как ты это делаешь? — спросил я, когда мы отошли на довольно приличное расстояние от снорка.

— Я просто не хочу никого убивать, а ты хочешь. Тебе — все враги, а мутанты очень сильно чувствуют это, ведь они не такие как мы не только снаружи, но и внутри. А ты, кстати, никогда не думал, что наша оболочка и душевная организация кажется им столь же уродливой, как и нам их?

— Бред какой-то.

— Ну-ну, хозяин земли.

Я пожал плечами, продолжая идти след в след за Змеем. Действительно о некоторых вещах лучше не думать, а уж подавно — не произносить вслух.

Неровная, петляющая тропа, видимая, должно быть, только Змеем петляла. Забирая, то глубже в город, то напротив, выплескиваясь на широкий проспект. Я опасался, что нас могут заметить с воздуха, кажется, пару раз я слышал стрекот вертушки вдалеке, да и снайперы каких-либо формирований могли весьма досадить нам. Никто не мог поручиться за то, что сбитые наскоро преступные группировки уже не взяли под контроль эти лакомые кусочки Москвы.

Положение вещей в столице было странным. Непонятно куда делись люди, которых пытались эвакуировать власти. Непонятно куда делись те, что старались спасаться самостоятельно. Город с одиннадцати миллионным населением как будто вмиг превратился в пустыню, не по климатическим характеристикам, разумеется, но люди, не обращенные в зомби или снорков встречались крайне редко.

Нехорошее предчувствие гнездилось внутри. Куда все ушли? Спрятались? Самым густонаселенным казалось метро. Там, несмотря на условия — жизнь была наиболее близка к нормальной, более того, люди привыкали и адаптировались к новым реалиям.

Отдельной темой шел район Башни. Там была технология, информация, ресурсы, жизнь. Остальной же город будто держал оборону, разглядывая нас в холодный прицел выбитых стекол.

Воздух едва заметно колыхнулся. Я скорее почувствовал, чем заметил это. Повалив Змея на асфальт, я закрыл голову руками, над головой просвистело, пуля врезалась в стену соседнего дома, я потащил Змея за шиворот за собой, укрываясь в каком-то подъезде.

— Не стоит нам туда ходить, — вымолвил он, оправившись от шока.

— Выбора нет. Пройдем дворами.

— Это плохой путь.

— В Зоне нет хороших путей.

Я думаю, что снайпер был ни один, и, что он может сменить огневую позицию, более того, он мог быть не один, и тогда если мы потерям драгоценное время — нам не уйти. Сейчас пытаться вычислить стрелка и попасть в него из автомата — гиблое дело, потеряем время и боеприпас.

— Возьми, — сказал Змей, протягивая мне странный артефакт. Черная слеза, заключенная в Кристалл.

— Что это?

— Если ты не вычислишь стрелков нам дальше не пройти, там Зло, порожденное человеком.

— Перестань говорить загадками.

— Мы ни в том положении, используй каплю, как прицел, поторопись. Я выманю снайпера на себя, а ты уж будь добр, не оплошай.

Я приладил артефакт к автомату, как ни странно, тот закрепился как влитой и едва ли я смог бы нарушить это сцепление, просто оторвав его. Через кристалл и слезу все было видно очень четко и стоило подумать о том, чтобы объект приблизился — как он приближался. Это было удивительно и в то же время очень функционально. В который раз я подивился знаниям Змея.

Тем временем парень выскочил на открытый участок и побежал, постоянно меняя напраление, под конец, забился в раскуроченную машину, едва ли не лег под нее. Снайпер выдал себя, выпустив три пули по тем точкам, где кроссовки Змея еще пару секунд назад коснулись асфальта. Я