Фантастика 2025-168 - Сергей Леонидович Орлов

— Хочу жить, а не выживать, не пытаться все контролировать. А чтобы чай был с мятой, а соседи знали по имени, а не по прозвищу. Чтобы сын мог гордиться, а не шептать фамилию. Вы понимаете?

Я кивнул. Он говорил просто, но в каждом слове был смысл. Волков больше не тянулся к прошлому. Он его знал, носил на себе, как шрам, но не гордился. И не хотел повторять.

— Потому и сижу здесь, — сказал он тише. — И даже не огрызнулся на ворчание Плута. Потому и слушаю вас, Павел Филиппович. Верю — ещё можно успеть. Хотя бы для себя.

Он замолчал, и на мгновение в комнате стало особенно тихо.

— Я не хочу стать такой же старой собакой, как вы, мастер Волков — ответил вдруг Плут.

Он повернулся, и я заметил в его лице не привычную насмешку, а что-то другое — тень усталости, которую он всё это время прятал за ухмылками.

— Я вижу, как вы смотрите на меня. Думаете, что мы щенки. Молочные зубы, кровь играет, а мозгов ещё не появилось. Может, раньше так и было. Но я уже не тот.

Он встал и прошёлся по комнате, словно не мог усидеть на месте. Остановился у стола и поднял взгляд.

— Я не хочу в сорок с чем-то просыпаться в грязной квартире, с пистолетом под подушкой и думая, что каждая ночь как последняя. Не хочу выходить на дело, когда стемнеет, потому что днём слишком много глаз. Хочу жить… нормально. В доме с окнами в сад. Где меня знают по имени, а не по кличке. Где никто не боится встречного взгляда.

Он усмехнулся, но без удовольствия.

— Я не щенок, мастер Волков. И слишком хорошо знаю цену всему этому — и жизни, и земле, и деньгам, которые с кровью доставались. И скажу честно: не такой уж это лакомый кусок. Проблем больше, чем проку. Слишком много тех, кто считает, что ты им чем-то обязан.

Он выдохнул и добавил тише:

— Я хочу жить среди тех, кто меня не помнит. Чтобы однажды проснуться и знать — сегодня не приедтся никому врать. Ни себе, ни другим.

Повисла тишина. В ней было что-то настоящее. Без бравады, без показных жестов. Просто голос человека, который впервые сказал вслух то, о чём раньше думал только в темноте, лежа один в комнате, где тишина бывает особенно оглушающей. А еще я вдруг подумал, что не Арина Родионовна заставила их так думать. Просто под ее влиянием они сказали то, что давно зрело в их душах. И от этой мысли я едва заметно улыбнулся.

Глава 8

План, надежный, как…

Свиридова сидела прямо, как будто ее спина была выточена из хорошей стали.

— Если старые разногласия на время забыты, — начала она, глядя поочерёдно на всех, — может быть, перейдём к обсуждению плана?

Голос её звучал спокойно, ровно, но я уловил в нём некую сухую сосредоточенность. И поразился как она мягко, но уверенно возвращала разговор в русло, где было меньше эмоций и больше конкретики.

— Нам нужны улики, — продолжила она. — Те, которые примет Дубинин. Обычные уличные слухи его не устроят. Он не станет рисковать, если не будет твёрдо уверен, что у него на руках неоспоримые факты, с которыми можно будет пойти к прокурору.

На секунду в комнате стало чуть тише. Волков кашлянул, Петров откинулся на спинку стула, но никто не перебил Елену Анатольевну.

— И времени у нас всего неделя, — добавила она. — Не месяц, не два. Неделя. Потому что если за это время мы ничего не представим, то Дубинин не из тех, кто забывает обиды. Если мы не справимся, он возьмется за нас с новыми силами. И скорее всего сдержит обещание про острог.

Я кивнул, соглашаясь с коллегой.

Плут и Волков переглянулись. В этом взгляде показалось осторожное любопытство. Будто два старых зверя ощупывали друг друга глазами, проверяя: кто первый предложит более дикий способ расправы. Но никто из них не решился предложить что-то первым.

Именно поэтому Елена Анатольевна поспешила вставить своё — спокойно, но чётко, как человек, который знает, с кем говорит и почему:

— И скажу сразу: похищения работников с последующим избиением и пытками нам не подойдут.

Фраза прозвучала буднично, без осуждения, как будто речь шла о чём-то вроде «не забудьте зонтик, будет дождь».

Волков чуть наклонил голову и развёл руками, словно оправдываясь перед учтивым, но строгим преподавателем.

— Что вы, мастер Свиридова, — проговорил он с мягкой интонацией, даже чуть насмешливой. Но мне показалось, что в голосе его всё же скользнуло лёгкое разочарование. Просто досада человека, у которого был в уме уже готовый, пусть и спорный, ход. И этот ход только что вычеркнули с доски.

Плут тоже выглядел смущенным. Но лишь коротко усмехнулся. Как будто сам себе говорил: «Ну и ладно. Попробуем по-другому»:

— Эх, жаль прошли те времена, когда такой вот начальник третьего отделения за такие разговоры мог вдруг скоропостижно скончаться от избытка свинца, — протянул он, и Волков усмехнулся:

— Что ты помнишь о тех временах, мальчик? — произнес он. — Ты тогда был мал и глуп. Да и слухи, которые ты слышал или смотрел в телевизоре, сильно преувеличены. Даже в Смуту людей сажали. Причем, очень часто. Уж поверь, я знаю, о чем говорю.

Плут хмыкнул, но спорить не стал. В комнате повисла пауза. Спокойная, как стол, с которого убрали острые ножи.

Свиридова едва заметно поморщилась. Эта гримаса длилась не дольше вздоха, но я уловил её. Елена Анатольевна перевела на меня изучающий взгляд.

— Можно попытаться поискать призраков, которые пойдут в свидетели, — произнесла она сдержанно, скорее как предположение.

Я медленно кивнул, но тут же развёл руками:

— Можно. Но, думается мне, шаманы «Содружества» избавились от таких едва только приказчики холдинга узнали, что я вступаю в дело.

Елена не стала спорить. Она коротко кивнула, будто признавая, что всё это звучит логично.

— Полагаю, что ни одного духа нам не найти, — продолжил я рассеянно. — Всех, кто мог говорить, упокоили. Или увели в такую глушь, что и следа не осталось.

Елена Анатольевна тяжело вздохнула и скрестила руки на груди, прищурив глаза.

— А вы, наверняка, сами сообщили о себе, — проговорила она сухо. — В