Пространство - Джеймс С. А. Кори

– Это прискорбно, – сказал он.

– Мы должны все исправить, – отозвалась она. – Это недопустимо. Их афера обошлась в годы работы. Веронику надо арестовать и удалить, деятельность союза расследовать и очистить его. Не представляю, насколько глубоко это вросло.

– Я поставлю на вид местному магистрату, – сказал Бирьяр. – Мы этим займемся.

– Мировому судье? Нет! Мы должны сейчас же ее арестовать. Мы сами. Она ведет подрывную деятельность в самом ценном из колонизированных миров. А ты его губернатор.

– Я это понимаю. Правда. Но если она нарушила оберонский закон, это дело местного суда. Я, если и вмешаюсь, должен буду действовать очень осторожно.

Мона отняла у него руку. Тяжесть под ложечкой у Бирьяра стала еще тяжелее, между лопатками заболело.

– Я строю на фундаменте из страха и надежды. Страха перед «Бурей» и «Тайфуном» и надежды, что они сюда не придут. Нам следует выглядеть всесильными, но благожелательными. Даже снисходительными. Вот когда здесь будет наш флот, когда мы наберемся опыта, завоюем верность полиции и военных – тогда можно будет применить силу. Мы здесь всего несколько дней. Я вынужден быть осторожным, не усердствовать сверх меры.

У Моны от разочарования погрустнели глаза. И губы обмякли. У Бирьяра к горлу подступили слова извинения, но они бы прозвучали, будто он сожалеет, что отказывает ей в просьбе, а он сожалел, что положение дел таково, каково оно есть.

– А если выплаты на самом деле идут не ей? – предположила Мона. – Если ее декларация о доходах правильная? Может, она состоит в криминальном синдикате? Тот человек, что приходил сюда. С рукой… Может, она работает на него.

– И я распоряжусь, чтобы наши люди этим занялись. Если так, мы будем действовать.

– Нам в любом случае надо действовать, – возразила Мона. – Я – глаза Лаконии в самом значительном из агрикультурных проектов. Ты – губернатор планеты. Если мы ничего не предпримем, зачем мы здесь нужны?

– Пожалуйста, не так громко.

– Не говори со мной как с ребенком, Бирьяр! Это серьезный вопрос.

– Наше дело здесь – выжить, Мона, – огрызнулся он. – Мы ведем свою войну, мы определяем самые насущные угрозы и занимаемся ими, а еще создаем впечатление, что способны применить подавляющую силу и не применяем просто потому, что не хотим.

– А это не так, – сказала Мона.

– Будет так. Дай нам время утвердиться, мы возьмем в свои руки любую систему – но не все сразу. Потому мы и правим таким образом. Мы присутствуем, мы наращиваем влияние, мы применяем силу в меру необходимости и милостиво допускаем самоуправление, пока нет другой возможности.

– Самоуправление? – Голосом Моны можно было порезаться. – Дуарте послал нас сюда, чтобы мы видели происходящее своими глазами. И действовали. Что же это наше с тобой самоуправление ничего не делает?

– Самоуправление – это для них, – сказал Бирьяр. – Не для нас.

* * *

Старик сидел на стальной барной табуретке у стены склада. Пылинки плавали в лучах света из дыр, проклеванных под карнизом крысоголубями – которые не слишком походили ни на крыс, ни на голубей, – пробивавшимися в укрытие. Агнет рядом с ним переминалась с ноги на ногу, держа в руке пистолет. Старик который раз пересматривал видео правительственного новостного канала. Несчастный засранец становится на колени на помосте, выговаривает какие-то слова, потом губернатор кивает на манер древнеримского императора, обращающего вниз большой палец, и пуля палача пробивает заключенному череп. Под выстрел старик каждый раз смеялся. Не весело. Со злостью.

– Охренеть, – сказал старик, тыча пальцем в застывшее изображение губернатора Риттенера, – какой он весельчак.

– Он убил человека, чтобы произвести впечатление, – заметила Агнет.

– И впрямь? А знаешь, кто так делает? Звезды сцены, – ответил старик. И, взглянув ей в лицо, убрал терминал в карман. – Своего казнить легко. Легко убить тех, кто исполняет твои приказы. Вот это их: «Мы предъявляем к себе высочайшие требования» – я уже слышал и раньше. Впечатляет, потому что многие ли так поступают? Но это нетрудно.

– Не знаю, босс. Я впечатлилась, – сказала она.

Вдалеке взвизгнул электромотор и лязгнули, откатываясь, стальные ворота ограждения. Старик услышал и встал с табурета.

– И зря, – отрезал он, направляясь к помещению для приемки грузов. – Они точно ссорились? Он и его жена?

Агнет пожала плечами. Ей не нравилось, когда босс думал о двух делах сразу. Ей тогда казалось, что он уделяет мало внимания главному.

– Они орали друг на друга, – подтвердила она. – Что говорили, наш друг из домашней обслуги не разобрал.

– Любопытно. От денег наш парень отказался – может, он не жадный. Но раз он не ладит со своей милочкой, мы могли бы почесать, где у него зудит.

– Горшочек с медом?

– Классика не зря стала классикой.

Погрузочные ворота погудели, разогреваясь, и пошли вверх. В лучи света посыпалась пыль и прозрачные чешуйки. Грузовик был старый, ржавый. На боку еще не стерся логотип зерноперевозочной компании, разорившейся четыре года назад. Задняя дверь кузова открылась, из нее вышли четверо. Все при оружии.

Старик потянул носом, прокашлялся, чихнул.

– Будь здоров, – сказал один из четверых. Главный.

– Спасибо.

Мужчины ждали, не двигаясь с места. Агнет крепче сжала пистолет, но не подняла его. Долгое мгновенье никто не шевелился.

– Если доставка, – сказал старик, – так уж доставляйте. А если что-то еще…

Будьздоров покачал головой.

– Доставка, только вот цена подросла.

– Прискорбно, – довольно добродушно отозвался старик. – На сколько?

– Вдвое.

– Не пойдет, – сказал старик. – Жадничаете. Давай заново.

Будьздоров поднял ствол, а титановая рука старика неуловимо для глаза вскинулась вверх. Оглушительное эхо выстрела почти поглотило стальной удар пули. Громилы застыли, словно ошеломленные собственной дерзостью.

– Босс? – позвала Агнет.

Старик прижал настоящую руку к груди, на лице его отразилась боль. Искусственная рука протянулась вперед и раскрыла сомкнутый кулак. Пуля с резким стуком скатилась на пол.

– Вы, ребятки, – сказал старик, отчетливо артикулируя каждое слово, – совсем неправильные.

– Слушай, Эрик… – испуганно заговорил Будьздоров. Хотел извиниться? Если и так, закончить фразу ему не довелось.

Установленное под крышей вертлюжное орудие услышало условную фразу старика. Склад осветился очередью дульных вспышек. Четверо повалились все разом. Стаккато выстрелов наполнило склад эхом и заглохло, оставив только пронзительный звон в ушах Агнет.

– Вы в порядке? – спросила она. Собственный голос показался ей слабым и далеким. Она подвигала челюстью, разгоняя шум в голове.

– Да-да, – ответил старик. – Просто я терпеть не могу, когда моя рука так делает. Каждый раз кажется, что чертова дура оторвется.

– Однажды и вправду оторвется.

Агнет подошла к корчившимся в наслоениях гуано и пыли мужчинам. Стреловидные пули прорвали в их коже ярко-красные