"Фантастика 2026-5". Компиляция. Книги 1-29 - Настя Любимка

Предполагаю, что так подействовали лекарства, вводимые мне каждый день, но я спокойно перенёс встречу с начальником особого отдела, лично прибывшего меня опросить. Рассказал ему всё подробно, поминутно, хорошо, что память во время падения при ударе головой не нарушилась, хотя, как потом оказалось, гематома образовалась обширная. Пришлось проходить повторные обследования, врачи боялись, что у меня сотрясение мозга, но обошлось…

— Разрешите, товарищ военврач третьего ранга? Курсант Провоторов, — вошёл в кабинет лечащего врача. Мне предстояла выписка. В госпитале я провёл более двух недель, отоспался, немного набрал вес, а главное, прошли боли в груди. Как при осмотре говорил военврач, послеоперационное заживление идёт быстрыми темпами, без осложнений и это меня радовало.

— Слушаю, товарищ курсант.

— Я по поводу выписки из госпиталя.

— Да, по поводу выписки я как раз тебя и вызывал. Присядь, — военврач прильнул к монитору, что-то долгое время изучал, а потом произнёс, — с учётом полученного боевого ранения, я намереваюсь подать документы на прохождение тобой военно-врачебной комиссии.

Военврач выдержал паузу, но произнесённые слова не произвели на меня никакого впечатления. ВВК я проходил перед поступлением и чувствуя своё состояние был уверен, если таков порядок при выписке, с успехом пройду военно-врачебную комиссию, и бодро ответил:

— Я здоров, товарищ военврач третьего ранга. Готов к прохождению любой комиссии, — ответил, продолжая стоять.

Военврач долго на меня смотрел, щурясь:

— Ты меня не понял, товарищ курсант. Я предлагаю тебе закончить службу и выйти на пенсию по ранению. Его тяжесть позволяет получить положительное заключение для выхода в отставку и достойное денежное содержание.

— В отставку⁈ — после этих слов у меня подкосились ноги. Я сполз на стоявший рядом стул.

С детства все мои помыслы были связаны с армией. Я грезил, что стану лучшим солдатом. Пройду все ступени воинской иерархии и не сидя в штабе или где-нибудь в тихом месте, а в боевой части полной готовности. Участвуя в боевых операциях, командую группой, взводом, ротой, а сейчас… Мой мир перевернулся. Мне предлагают похоронить мою мечту и стать гражданским, на пенсии и это в девятнадцать лет!

Я медленно поднялся со стула, поправил форму.

— Товарищ военврач, если есть возможность, не лишайте меня мечты. Я с детства хотел стать офицером, как мой отец. Для меня Родина не пустой звук. Тем более в этот тяжёлый момент, когда невидимый, но хорошо подготовленный враг бьёт в самое сердце, в мирных жителей, кого мы, солдаты, призваны защищать… — я говорил долго. Рассказывая, что с детства мечтал стать офицером, что этого хотел мой отец, что меня назвали в честь подорвавшегося на мине его сослуживца. Я говорил долго, иногда останавливаясь, делая паузу, подбирая слова, чтобы не сказать лишнего. Пока говорил, замечал, как с сурово-непреклонного на одобряюще-понимающий меняется взгляд военного врача. Закончив монолог, я продолжал стоять, ожидая вердикта.

— Хорошо, — коротко ответил военврач. Я тебя выпишу, но серьёзную медкомиссию ты не пройдёшь. В медицинской карте отражу, что ранение хотя и является тяжёлым из списка «А», но последствий для организма не повлекло. Мой тебе совет, первый месяц постарайся без высоких физических нагрузок и ещё, где будешь проходить службу, каждые полгода сдавай кровь на хранение. У тебя очень редкие показатели, тебе подойдёт для переливания только твоя кровь.

На этом разговор закончился. Меня выписали, выдали на руки документы, и я на радостях не стал дожидаться прибытия в госпиталь автомобиля из училища, а отправился своим ходом. Хотел, как можно быстрее добраться до ставшего родным училища, но здравый ум возобладал и я вместо того, чтобы вызвать такси, отправился на остановку общественного транспорта.

Я стоял, ждал автобус, а сам смотрел на прохожих. Мало кто обращал на меня внимание, а я всматривался в лица мирных жителей, погружённых в суету гражданских проблем и представлял себя на их месте. Вот молодой парень, чуть старше меня, долго всматривается в свой коммуникатор, наверно, что-то читает. Вот девушка разговаривает по телефону, скромно улыбаясь. Вот пожилой мужчина о чём-то тихо разговаривает с пожилой женщиной, возможно женой или соседкой. Все они далеки от тягот несения воинской службы, но война стоит на пороге и едва с грохотом и криками боли от утраты не вошла в наш тихий городок.

Как рассказал подполковник Кузнецов, нам очень сильно повезло, что коробку с детонатором фанатики не успели разместить среди мешков со взрывчаткой и взрыв, способный обрушить несущие стены, не состоялся. Я не вдавался в подробности, установили ли личности этих боевиков и что сообщили в средствах массовой информации. Мне было не до этого. Я смотрел на мирных жителей, что спокойно ходили по тротуарам, не боялись ездить в общественном транспорте, что продолжали пусть и с необходимыми ограничениями, но жить мирной жизнью.

Подошёл мой автобус. Взглянул на соседний дом, где в окне, на подоконнике, обнимаемая руками стояла девчушка лет двух или трёх. Она активно махала своей маленькой ручонкой, видимо провожая своего папу на работу и мне стало понятно, что смерть Кости не напрасна.

Маршрут оказался не совсем тот, что мне был нужен. Он ехал, давая кругаля через весь город, заезжая во все районы и останавливаясь, ожидая пассажиров на каждой остановке по несколько минут. Это оказался самый длинный маршрут во всей городской транспортной сети, но я об этом не знал. Я сначала сидел, уставившись в окно, погружённый в свои мысли, а когда пассажиров прибавилось, переместился на заднюю площадку, чтобы не мешать. Мне ехать практически до конечной остановки и времени подумать, что делать дальше у меня было предостаточно.

— Остановка «Училище»! Следующая остановка «Багитов лес» — конечная, — возвестил диктор-информатор. Я подобрал свои вещи и вышел из автобуса. Идти от остановки до училища недалеко, и я эти сотни метров преодолел на одном дыхании, в предвкушении встречи с ребятами.

Незнакомые первокурсники на КПП долго проверяли мои документы, звонили в дежурную часть, докладывали о прибытии из города некоего курсанта, что в их понимании было из вон выходящим. Все увольнительные отменены, а тут я нарисовался в чистой, выглаженной форме и с неуставной сумкой на плече. А как мне прикажите хоть небольшие, но свои пожитки забрать из госпиталя. Вот и попросил одного из дежурных по госпиталю солдат купить мне небольшую спортивную сумку, чтобы было куда сложить свои скудные пожитки.

Шёл по коридорам и ловил на себе удивлённые, а иногда брезгливо-презрительные взгляды курсантов. Один раз по пути встретился офицер. Он тоже, как по мне, неадекватно на меня отреагировал: остановился, набрал в лёгкие воздух, чтобы отдать какой-нибудь приказ, как подозреваю: «Ко мне!», но замер. Я не знал, с чем это связано и продолжал идти, но чем ближе подходил к расположению, тем чаще от меня стали шарахаться, а спиной ощущал, как холодеет затылок от морозящего пренебрежительного взгляда. Не выходя на малый плац, я остановился, резко развернулся, направившись в административный корпус.

Шёл быстро, не обращая на встречных внимания. Слышал, что меня окликнули по позывному, но я продолжал идти, пока не оказался у входа в крыло, где располагались кабинеты высшего руководства училища. На удивление, стоило мне только представиться, как дневальный меня пропустил и сейчас я стоял в приёмной начальника, ожидая приглашения войти.

Глава 18

Ожил селектор начальника училища, и генерал недовольно покосился на мерцающий огонёк, сигнализирующий о вызове. В его кабинете собрались замы на совещание, и адъютант знал, что не стоит в это время беспокоить по пустякам. Генерал нажал кнопку принятия вызова.

— Товарищ генерал, — быстро заговорил адъютант, — вернулся из госпиталя курсант Провоторов. Вы приказывали, как только он прибудет в училище, доложить.

— Хорошо, — ответил генерал, а то он грешным делом подумал, что-то опять случилось.

— Он в приёмной, ожидает, — торопливо добавил адъютант.

— По какому вопросу? Хотя, пусть подождёт, закончим, приму героя, — генерал отключил селектор и обращаясь к собравшимся, подвёл итог совещанию. — Товарищи офицеры, задача поставлена, свободны. Товарищ Кузнецов и… товарищ Логинов, задержитесь. Наш герой вернулся после лечения. Вот только почему мне докладывает адъютант, а не дежурный по училищу? Это камень в ваш огород, товарищ Кузнецов. Потом разберись.

— Есть! — не вставая с места, ответил подполковник. В это время остальные офицеры покидали кабинет…

Я сидел, ожидал вызова. Предполагал, что это