Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

class="p1">Ко мне повернулась Кристина Кабанова. Несмотря на звучную фамилию, девчонка была худая, как тростинка с впалыми щеками. Казалось, что её ветром сдует. При этом прыти и живости в этой хрупкой девице было хоть отбавляй.

― Ну что, Поршнев? Опять у меня списывать будешь? ― язвительно улыбнулась она. ― Только не двигайся ближе, мне не нужно, чтобы твои сопли передались.

― Списывать? ― возмутился я. ― На кого я похож по-твоему?

Она улыбнулась.

― Ну-ну.

Я посмотрел на свои тетради и понял, что у меня нет ни единого лишнего листочка. Точнее, я бы мог неаккуратно вырвать какой-нибудь. Но тогда мне бы пришлось дома подшивать тетрадь, чтобы всё было аккуратно. Я терпеть не мог беспорядок.

К слову, у Поршнева из прошлого никаких тетрадей вообще не было. Поэтому я завёл всё необходимое второго января.

― Кристин, ― буркнул я.

― Чего тебе?

― Дай листочек, пожалуйста.

― У тебя тетрадей целый вагон! ― она указала на стопку моих тетрадей.

― Они для дела, Кристин, а к тестированию я не готовился. Я вообще не знал, что оно будет.

― Никто не знал, ― прошептала она, ― Лидия Иосифовна прямо сейчас сама придумала этот тест. Это всё ты её разозлил, не мог вовремя прийти?

― Я бы мог и на балалайке сыграть, ― не выдержал я, ― но есть и то, чего я не смог бы никогда. Вырвать листок из своей тетради. Поделись бумажкой, пожалуйста.

Она демонстративно плюнула на палец, взяла тетрадку, и криво вырвала оттуда листик. Настолько криво, что у меня аж глаз задёргался. Линия отрыва сместилась в сторону и дошла чуть ли не до середины листа. Затем Кристина взяла бумажку с другой стороны, чтобы оторвать её полностью, а не по кривой линии отрыва.

После этого протянула её мне с ехидной ухмылочкой, наблюдая, как меня корёжило.

― Подойдёт?

― Да, ― сквозь зубы процедил я.

― А «спасибо»? ― спросила она.

― Не за что, ― буркнул я.

― Нахал. Попроси только списать, хрен соглашусь.

Похоже, что Поршнев из прошлого постоянно баловался списыванием. Но мне это всё было не нужно. Лидия Иосифовна раздала бумагу с тестом. По одной на двух человек. Причём, подходя ко мне, она положила тест ближе ко мне, а следующий достался тем, кто сидел поодаль от Кристины.

И хотела она того или нет, ей пришлось придвинуться ко мне, чтобы увидеть задания.

― Молодой человек, вы бы ещё на туалетной бумаге тест выполняли, ― обратилась ко мне преподаватель Михайлова, ― что это за огрызок?

― Огрызок обыкновенный, семейства огрызочных, рода тетрадных, белый в клеточку.

― Так! ― она упёрла руки в боки. ― Хохмить вздумали? Тест пишите.

С этими словами она ушла, а Кристина, сама того не желая хихикнула. Хотя по её выражению лица было видно, что сопротивлялась. Не хотела мне показывать, что я смешно пошутил.

Пока она думала над первым вопросом, я схватывал всё на лету и писал непрерывно. К моменту, когда Кристина сделала первую пометку, я уже треть листа исписал.

Вопросы общие, несложные. Что такое социальная коммуникация? Как выстраивается социальная коммуникация при первичной социализации? При вторичной социализации? Что такое первичная социализация? Что такое социализация в целом?

Даже для моего заторможенного и ещё не отошедшего от болезни мозга ― это был настолько лёгкий и плёвый тест, что я не заметил, как исписал всю бумагу с двух сторон.

― Кристин, дай, пожалуйста, ещё, ― попросил я, ― Только ровненький, умоляю. У меня глаз дёргается от таких кривых отрывов.

― Так! ― рявкнула Михайлова. ― Чего шепчемся?!

― Бумажки не хватило, ― ответил я, ― другую прошу.

― Заранее не могли взять?

― Кто же знал, что этот тест пробудит во мне желание написать целый учебник по социальным коммуникациям?

В аудитории послышался смех. Кристина тоже улыбнулась.

― Ой, молодой человек, не много ли на себя берёте? Дайте ему кто-нибудь бумагу. И больше не шепчитесь!

Однако, мы не послушали. Едва уловимым тоном Кристина спросила:

― Ты чего там понаписал на две страницы?

― Списать не дам, ― сразу оградился я.

― И не надо, ― фыркнула она, ― мне поглядеть, что ты написал и сделать наоборот. Двоечник.

― Сделаешь наоборот ― получишь двойку сама, ― улыбнулся я, ― Здесь всё правильно написано. И я в этом уверен на двести процентов.

― Ага, может быть ещё и с первого раза экзамен сдашь?

― Я рассчитываю на автомат.

Второй лист подходил к концу, но и тест я уже заканчивал.

― Что ты написал про первичную социализацию?

― Это когда тебя воспитывают родители.

― Так, поняла, значит пишем наоборот, родители ― вторичная, школа, университет, работа ― первичная.

― Дура что ли? ― шёпотом воскликнул я. ― Ересь пишешь.

― Тебе-то откуда знать? Блин, тесты дебильные, мы даже не проходили ещё эту тему.

― Как не проходили? На втором курсе проходят! ― буркнул я.

― Кто проходит? Я не помню такого.

― Ну и пиши наоборот. Потом не плачь.

Мы сдали работы, Лидия Иосифовна надела очки и села проверять. А нам сказала.

― Открывайте учебник на странице сто шестьдесят шесть, социальная стратификация.

― Мы же проходили это, ― сказал я.

― Кто проходил? Вы не проходили ещё.

― Да ну бросьте, материал второго курса, ― я развёл руками.

― Так, молодой человек, соблюдайте субординацию, ― она сняла очки и посмотрела на меня, ― Во-первых, повторение мать ученья, во-вторых, вы программу что ли писали для второго курса? Занимайтесь. И не отвлекайте меня от проверки.

Я приподнял брови. Я был уверен на сто процентов, что это всё нужно было проходить гораздо раньше, чем на пятом курсе. Что не так с текущей программой?

Кристина тыкнула меня локтём в рёбра, от чего я чуть не вскрикнул. Щекотно.

Через несколько рядов впереди увидел знакомый взгляд изумрудных глаз. Ленка Пискунова.

В выражении её лица мелькнула искорка ревности, и в то же мгновение она отвернулась.

Я же достал учебник по философии и начал изучать.

― Тебе на кой философия сдалась, Поршнев? ― прошептала Кристина.

― Пересдавать буду.

― Да ты вылетишь скорее, чем пересдашь.

― Вот и посмотрим.

Но ей было почему-то очень интересно.

― Ну-ка, покажи, что читаешь?

― Да отвянь, не мешай концентрироваться, ― я убрал учебник в сторону, чтобы она туда не