Фантастика 2026-133 - Хелена Руэлли

Верея резко кивнула, распахнула потайную дверь в стене архива, замаскированную под стеллаж с фолиантами. За ней зияла чернота узкого, сырого туннеля. Запах плесени и стоячей воды ударил в нос.

– За мной, – прошептала Верея, исчезая в темноте. Ее маска-енот на поясе тускло блеснула в последнем луче света.

Лидия сделала глубокий вдох. Воздух был тяжелым, влажным, но свободным. Она бросила последний взгляд на стол – на обгоревший уголок дневника матери, торчащий из мешка. «Я расскажу, мама. За всех.» Она сжала мешок с доказательствами и оберег в кармане. Тяжесть правды. Твердость камня. Она шагнула в темноту туннеля, навстречу туману и войне. Дверь бесшумно захлопнулась за ней, оставив Григория одного с его магическими ловушками и нарастающим гулом опасности в подземной тишине. Пепельный гонец отправился в путь. За ней отправляется Верея, чтобы во время прийти на помощь и просто оказать поддержку в этой не легкой борьбе.

Глава 14: «Корни Зла в Болотной Топи»

Зал заседаний Городского Совета напоминал аквариум для хищных рыб. Высокие окна в готических арках пропускали скупой серый свет, окрашивая в свинцовые тона мраморные колонны и резные дубовые панели. Воздух был густ от запаха дорогого табака, старых книг, воска и страха. Страха перед хаосом, перед невидимой угрозой, перед пустотой, зияющей на месте сгоревшего особняка Штокманов и исчезнувшего мэра.

Ричард Безупречный стоял у президиума, опираясь ладонями о темное дерево. Его безукоризненный сюртук казался доспехом, а глаза, узкие и пронзительные, как щели в болотной топи, сканировали собравшихся – представителей Старого Света с их бледной, переливчатой кожей и влажными взглядами, и делегатов Нового Света, ежившихся от холода и неуверенности.

Он говорил. Голос его скользил, как ржавая шестерня в масле – ровно, но с металлическим скрежетом под поверхностью. Каждое слово падало, как камень в воду, расходясь кругами тревоги.

– ...трагедия семьи Штокман – удар по устоям нашего Города, – прорезал он тишину, делая паузу, чтобы взгляд скользнул по потухшим лицам. – Хаос, порожденный огнем, угрожает поглотить порядок, за который мы все так радеем. Нестабильность – вот наш враг. Нестабильность в газовых концессиях, нестабильность в Совете... – Его взгляд намеренно задержался на нескольких нервно ерзающих делегатах. – ...нестабильность в самых стенах наших домов, когда даже герцогиня Бродская... – он сделал паузу, достаточную, чтобы в ней утонула надежда – ...не выдержав горя, погрузилась в пучину безумия и требует изоляции и ухода.

Шепот пробежал по залу. «Безумие... Изоляция...» Слова висели в воздухе, ядовитые и удобные. Ричард видел, как аристократы Старого Света кивают с леденящей душу вежливостью, а выходцы из Нового – глазами, округлившимися, как у совы на выстрел. Он играл на их самых темных инстинктах.

– В такие времена, – голос Ричарда зазвенел, как натянутая струна– Городу нужна твердая рука. Четкое руководство. Единый центр власти, способный действовать решительно, без проволочек. Я, как ваш временный мэр, готов взвалить на плечи эту гирю. Укрепить полномочия исполнительной власти. Гарантировать порядок. Обезвредить угрозы... – Он бросил многозначительный взгляд в сторону, где обычно сидел Алексей. Теперь там была пустота. – ...откуда бы они ни исходили. Я прошу Совет довериться мне. Ради Города. Ради нашего общего будущего.

- Мы согласны- сказал пожилой мужчина, похожий на пескаря. Все остальные члены Совета единогласно кивнули.

***

Кабинет нового временного мэра дышал холодной роскошью и абсолютной властью. Ричард стоял у окна, наблюдая, как первые газовые рожки зажигаются в сгущающихся сумерках. Запах его дорогого одеколона смешивался с ароматом дорогой кожи кресел и едва уловимым запахом озона – след его скрытой магии.

Дверь открылась без стука. Вошел Дмитрий Бродский. Он походил на выброшенную на берег медузу – вялый, бесцветный. Плечи ссутулились, лицо под зеленоватым отливом кожи было землистым, изможденным.

Глаза, обычно косые и рассеянные, сейчас были запавшими, с темными кругами, наполненными такой немой мукой, что смотреть было невыносимо. Трость с потухшим перламутром глухо стукнула о паркет. За ним, как мрачные судьи, вошли Лилит и Лилибет. Их присутствие висело в воздухе тяжелее болотной трясины. Запах тины и морской соли от них казался особенно резким, перебивая даже дорогой одеколон.

– Дмитрий, – Ричард обернулся, его улыбка была безупречной, но в глазах не было тепла. – Тетушки. Прошу, садитесь. – Он указал на кресла. – Выглядишь... будто через тебя паровоз проехал, друг.

– Что ты хочешь, Ричард? – голос Дмитрия был хриплым, как скрип несмазанных ворот. Он не сел, оперся на трость. – Болтать не пришел.

– Прямота. Ценю, – Ричард кивнул, делая вид, что не замечает вызова. Он подошел к столу, взял стопку аккуратно подшитых документов. – Понятно твое положение, Дима. Позор жены... трагедия ее семьи... давление, как паровой пресс... и, конечно, – его взгляд скользнул по теткам, – забота о репутации древнего рода Бродских. Тяжела шапка Мономаха, а?

Лилит фыркнула, звук напоминал выдох раздраженного кита. Лилибет достала записную книжку, бормоча: «Шапка... пресс... позор...»

– Существует выход, – продолжил Ричард, кладя документы перед Дмитрием. – Чистый. Эффективный. – Он открыл верхний лист. «Ходатайство о признании Лидии Алексеевны Бродской (урожденной Штокман) недееспособной вследствие глубокого психического расстройства.» – Его палец ткнул, как шило, в следующий документ.

– «Прошение о назначении опекуна над личностью и имуществом недееспособной Л.Д. Бродской.» В графе «Предлагаемый Опекун» стояло пока пусто, но место это пахло Ричардом Безупречным. Ричард положил сверху третий документ – выписку из протокола клиники «Серебряный Ключ» с подписью доктора Моргана: «Диагноз: Острое магически индуцированное расстройство личности с признаками опасности для себя и окружающих. Требуется постоянный надзор и изоляция.»

– Публичное отречение, – голос Ричарда звучал мягко, как шелковая петля,– Заявление от твоего имени, Дмитрий. О том, что ты, с тяжелым сердцем, вынужден констатировать: твоя супруга, под влиянием невыясненной темной магии или наследственной болезни, утратила рассудок. Что ее необъяснимая враждебность, истерики... – он многозначительно посмотрел на Дмитрия, – ...и возможная причастность к трагическим событиям в доме ее родителей, а ведь она была там незадолго до пожара, не так ли? Чертовски подозрительно...

- Ты просишь Совет взять на себя заботу о ней и ее... оставшихся активах

– Ради ее же безопасности. Ради спокойствия Города.

Дмитрий вздрогнул, как от удара.

– Причастность?! Да она их любила пуще жизни!

Образ Лидии – не яростной фурии с бала, а потерянной испуганной женщины в клинике – всплыл перед ним