Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Там же, 15 июня 2028 года, 8:37

— Вы, золотой мой, не совсем представляете специфику подобных шоу, — проворковал Генеральный, сопроводив реплику томным взглядом.

Стрельцов украдкой поморщился. Манеры ГП не то что намекали — во весь голос вопили об ориентации, весьма далёкой от традиционной. Однако самыми тщательными оперативными разработками не подтверждались и эти намёки, и эти вопли. И даже инсинуации жёлтой прессы не подтверждались. Чист был Генеральный Продюсер КРТ (Коммерческого Российского Телевидения), чист, аки праведник Лот посреди теле-Содома и шоу-Гоморры… Очевидно, всего лишь не хотел выглядеть белой вороной на голубятне.

— «Наши звёзды», серебряный вы мой, по техническим причинам идут в эфир с небольшой задержкой.

— Ну да, пресловутые двадцать секунд… — вспомнил Стрельцов.

— Какие двадцать секунд? — капризно встрял Жоржик. — Какие двадцать секунд? У нас на монтаже и режиссуре люди работают, не роботы! Два часа, и ни центом меньше! А я, между про…

ГП одарил лучшего своего шоумена коротким взглядом, отнюдь не томным. Жоржик смолк на полуслове, словно в режиссёрской кто-то дёрнул убирающий звук тумблер.

А затем Генеральный просветил Стрельцова и Лося, — регулярно именуя их по ходу рассказа всевозможными прилагательными, образованными от названий драгоценных и полудрагоценных минералов, металлов и сплавов.

«Попался бы ты мне в две тысячи двенадцатом, во время Большой Зачистки, — неприязненно думал Стрельцов, — показал бы я тебе «гиацинтового» и «александритового»… У нас в кабинетах тогда олигархи плакали, как дети…»

Но под Большую Зачистку ГП не угодил, пробившись в высшие сферы уже после финансовой амнистии. И бестрепетно разливался соловьём, разъясняя нюансы нелёгкой своей специфики.

Как выяснилось из слов Генерального, в четвёртом туре отсеяться предстояло картофельной леди Кате Хрустовой. Именно она должна была уплыть в глубины космоса, именно её оборванная фраза должна была воздействовать на слёзные железы… Но Катя осталась в игре. Потому что некто, неведомо как проскользнув невидимкой мимо телекамер, проник в шлюз, открыл люк в капсулу Насти — и поставил точку в карьере «королевы пенной чистоты». Свинцовую точку калибра девять миллиметров, как минимум, — Стрельцов намётанным взглядом именно так оценил входное пулевое отверстие. Да и пуля непростая, разрывная, а то и мини-фугас…

— Но почему Хрустова? У неё же были относительно неплохие рейтинги? — вновь удивился Стрельцов. Лось упорно молчал.

ГП и Жоржик обменялись взглядами, исполненными превосходства, — словно два шестиклассника, умудрённых знанием про это, услышали наивный вопрос первоклашки, верящего в аистов и капусту. Генеральный сделал разрешающий жест.

— Какие-такие рейтинги?! — глумливо спросил Жоржик. — Что вы знаете о рейтингах? Вы можете лишь знать, за кого отправили свою СМС-ку. Ну разве ещё, за кого голосовал пяток ваших друзей и знакомых! И всё! Какой дебил вам наплёл, что вопросы жизни и смерти решаются придурочным голосованием?

ГП слушал с улыбкой. И, будто невзначай, будто машинально, поглаживал два лежавших на столе листка бумаги — полчаса назад скреплённых подписями Лося и Стрельцова. В случае разглашения в любом виде информации, озвученной сейчас Жоржиком, оба следователя могли лишиться всех сбережений, квартир, прочего движимого и недвижимого имущества. После чего могли поступить в вотчину Генерального простыми охранниками — вкалывать без зарплаты, за спецодежду и трёхразовое питание, вкалывать до преклонных лет, — и всё равно остались бы должны КРТ астрономическую сумму.

«Жизни и смерти…» — отметил про себя Стрельцов. Значит, всё всерьёз. Значит, никаких чудесных спасений. Мчащийся на помощь «шаттл» — банальная компьютерная графика для успокоения слишком плаксивых. Пропади он пропадом, чёртов Совет Европы, выдвинувший шесть лет назад сто сорок седьмое, последнее условие вхождения России в Шенгенскую зону: принятие Госдумой «Закона об эвтаназии и добровольном суициде». Приняли, никуда не делись… И всё. Никак эту скользкую парочку и прочих их подельников теперь не прихватишь. Лежат у них наверняка в сейфе полтора десятка заявлений от участников космического шоу, подписанных-заверенных, не подкопаешься: согласны, дескать, добровольно уйти из жизни…

Он снова взглянул на экран, где в стоп-кадре застыло искажённое лицо Насти. Это — суицид? Это — эвтаназия?

Лось наконец нарушил своё молчание.

— Зачем вы обратились в ФСР? Ведь Чистова никак не должна была победить — настоящие у неё рейтинги, или фальсифицированные. Слишком отставала от лидеров. На тур раньше, на тур позже, — какая разница?

— За каждый не пройденный ею тур, яхонтовый вы мой, представляемые Настей компании уже выложили громадные деньги, — проворковал Генеральный. Но затем интонация его изменилась, заговорил жёстко и твёрдо: — Вы даже вообразить не в состоянии, насколько громадные. Придётся их возвращать — вместе с неустойками. Но главное не это. Кто-то протащил на борт «Немезиды» пистолет и играет теперь не по правилам. Участники шоу в панике, добиться от них нужного поведения перед камерами всё труднее. Но и это не главное… Восемь часов назад произошла нештатная ситуация. На несколько минут отключилось электропитание — погас свет, обесточились камеры. Лишь кое-где горели крохотные аварийные лампочки… И немедленно последовало новое покушение. На сей раз стреляли в победителя. В того, кто должен был вернуться.

— И??

— Ранена… Легко… Царапина.

ГП выдержал паузу и вновь вернулся к томной манере разговора:

— Надеюсь, задача ясна, христопразовые мои? Надо немедленно прикрыть этот космический тир. Немедленно…

Глава вторая. Кое-что из жизни камикадзе

Парашют оставлен дома,

На траве аэродрома,

Даже если очень захочу — не свернуть.

Облака перевернулись,

И на лбу все жилы вздулись,

И сдавило перегрузками грудь…

А. Розенбаум, «Камикадзе»

Санкт-Петербург, 15 июня 2028 года, 8:17

Водитель трейлера, лысеющий мужчина лет сорока пяти (представиться он не посчитал нужным), заметно нервничал. Причём сказать именно так — значит оценить его состояние с максимальной мягкостью. А прямо говоря — водитель дрожал, как осенний лист на ветру, и вызывал желание скормить ему какую-нибудь патентованную пилюлю, способную предотвратить неприятные кишечные неожиданности.

И я не понимал, в чём причина столь откровенного страха. В конце концов, перевозка «Пустельги» ни один из российских либо международных законов не нарушает — при наличии, разумеется, документов, подтверждающих легальное владение означенным летательным аппаратом.

Четыре же «Кадета» — нахождение коих в частной собственности законы отнюдь не приветствуют — прибывали к точке рандеву другим транспортом, и установить их под крыльями «блохи» надлежало перед самым вылетом, когда трейлер будет уже далеко.

Так отчего же паникует водитель?

Неужели Паша Пастушенко раскрыл ему все карты? Сомнительно… Глупо посвящать в подробности операции человека, роль которого сводится к доставке груза из точки А в точку Б.

И я перестал ломать голову. Мало