Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

— Здравствуйте, госпожа Шу, — говорю ей спокойно.

Она вздрагивает, оборачивается. Смотрит на меня внимательно, долго и побелела как мел. В тёмных глазах плеснулся неподдельный ужас, неуж-то не ждала, что приду?

— В-вы… господин Сань Сан? — затряслась её губа.

— Я, да, — не снимая шляпы, прохожу внутрь и сажусь на табурет напротив. Разуваться не стал, тут и без меня наследили, вон сколько песка после чужаков. — Где Сяо, госпожа Шу?

Она поджала дрожащие губы, отвела перепуганный взгляд.

— Где Сяо… — повторяю тихо, без нажима.

И этого хватило её надломить.

— Меня заставили! — хлынуло из неё разом. — Они пришли ещё вчера, я их и не разглядела толком, лиц не помню! Они всё про меня знали! Всё! Даже про сестру в Хэбэе и её детей! Сказали — он преступник, твой Сяо! Дезертир! Предатель! Угрожали, что если не сдам — убьют и меня и всех родных! Дали… дали мне… — она задыхалась от слёз и истерики, — дали склянку. Приказали вылить в чай утром… Что он не умрёт, а просто не сможет двигаться и его заберут, и всё, и меня никто не тронет… Я не хотела! Не хотела!

И зарыдала, как рыдают простые женщины, у которых горе не помещается внутри.

Вот оно как.

Теперь всё сходилось. Вот почему он не воспользовался эфиритом с контуром, банально не смог. Н-да… а они отлично постарались. Завербовали единственного нужного человека. Я предполагал, что она может нас предать, но иначе — натравить на наш дом практиков, стражу, секты — что угодно. Но яд в чай? Тру переносицу. И как мы погорели на такой ерунде, Сяо? Как ты не учуял подставу-то? Да и я… не просчитал нечто подобное. Вот, что значит когда взбираешься наверх… ждёшь сражений с Лордами, а получаешь яд в чай через простую торговку.

— Я не хотела! — Шу продолжала истерить. — Слышишь⁈ Я просто хотела жить! А он… он же преступник!

Перевожу на неё взгляд:

— Вы правы во всём, госпожа Шу. Сяо не подарок. Готовит отвратительно. Ворчлив. Труслив там, где надо быть храбрым. И прошлое у него грязное — да, он был в секте, ходил с другими убивать, и кровь на нём есть, тут вам не соврали. Всё так. — смотрю ей в глаза. — Только вот в чём соль. В секту его взяли мальчишкой и держали силой, а войну и кровь он ненавидел так, что однажды просто бросил оружие и сдался врагу, чтобы только больше не убивать. Не потому, что герой. Потому, что хотел всего лишь жить простой человеческой жизнью и не пачкаться. Как вы. Один в один как вы, госпожа Шу.

Она замерла с распахнутыми зарёванными глазами.

— Между вами только одна разница, — говорю тихо, — у Сяо в секте выбора не было. Совсем. Ни шагу в сторону, ни ночи на размышление — убивай или умри. А у вас выбор был. Целый день, госпожа Шу. Вы могли предупредить его. Могли уйти вдвоём… Он же архимагистр, защитил бы вас, и уж точно спрятал так, что ни никто бы не нашёл. Но вы выбрали яд. Понимаю, это удобно.

Шу смотрела на меня, не дыша, наверняка мои слова били ей в самое нутро, уверен, она и сама так думала.

— Поэтому, госпожа Шу, скажу прямо, — поднимаюсь с табуретки, припускаю ниже шляпу. — Вы недостойны Сяо. У этого трусоватого, скверно готовящего, замаранного прошлым старика не было выбора, когда он становился плохим. А у вас был.

И разворачиваюсь к выходу.

— Г-господин Сань Сан… — прошептала она. — простите… ПРОСТИТЕ! МОЛЮ! — и бросилась в колени, ревя во всё горло. — Спасите моего Сяо!!! Спасите его!!! Умоляю!!! Я не знала… не знала! Я ничего не знала! Что… что мне теперь делать… что-о-о-о… что я натворила-а-а-а… ааа…

Убираю её руки со своего халата и, обойдя, выхожу. Не о чем с ней больше говорить. Подобные ей люди начинают сожалеть только тогда, когда уже поздно. Не знаю, как Сяо, но я такое не прощаю. Никаких вторых шансов, если твоя женщина споила тебе яд. Уверен, даже если она испугалась за свою жизнь до безобразия, могла сделать хоть что-то, чтобы спасти его. Люди, порой, жертвуют жизнью ради незнакомых, а тут не дали даже намёка на беду. Пропащая баба, что с неё взять.

И плевать, если она прямо сейчас побежит рассказывать обо мне.

Ведь я иду за Сяо.

Даже если придётся столкнуться со всем Китаем.

Ибо обещал ему, что он тут не умрёт.

Глава 7

Пекин стоял на ушах от водоносов у Шичахая до старух в самых глухих хутунах, кругом празднество, повыходили горожане, поприезжали с прилегающих селений, народа — тьма, персику негде упасть. Тянулись человечьи ручьи по улочкам, как муравьи по тропам муравейника. Кругом на дверях пучки полыни с аиром, якобы от злых духов и дурного поветрия. Из труб валил пар от варки цзунцзы, над лавками развевались связки ярких шёлковых лент. Пекинские райончики захлёбывались людьми. Торговцы сшибали барыши с самого рассвета, да драли втридорога, и ведь никто не торговался всерьёз, мол праздник, грех скупиться!

— Аир, аир свежий! Повесь на дверь, и болезнь обойдёт стороной!

— Цзунцзы! Сладкие и солёные!

— Мне сладких пару штук!

— Бери десяток, хозяйка, дети спасибо скажут!

— А давайте!

— А ну, посторонись, почтенные, лодку несут, лодку!

На плечах десятка потных китайских молодцев, проплывала драконья голова, явно свежевыкрашенная, вон как блестит в лучах солнца! С алой пастью и зелёной гривой, выпученными золотыми глазами! Мальчишки бежали следом стаей, визжа от восторга. У лотка с засахаренным боярышником толкались двое стариков.

— Я тебе говорю, в наши годы лодки были быстрее. И гребцы были гребцы, а не вот это вот.

— В наши годы, почтенный Ма, мы и сами были быстрее. А лодки те же, хе-хе.

— Тьфу на тебя! Не дашь спокойно поворчать в праздник!

— Поворчишь после гонки. Проиграет твоя улица Лотосов — наворчишься на год вперёд.

— Да ну тебя!

Поодаль молодая мать тащила за руку упирающегося пацана-пятилетку, ревущего во весь ор, ведь хотел и боярышник, и цзунцзы, и