Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

— Не реви, иначе не вырастишь.

— П-ПРАВДА⁈

— Конечно. Дедушка наш видел какой маленький? Плакал в детстве много!

— НЕ БУДУ БОЛЬШЕ!

Через дорогу две девицы у лавки с лентами выбирали шёлк:

— А он мне и говорит: приходи на гонки, я буду грести во второй лодке. А я ему: больно надо на тебя смотреть, ты в прошлом году в воду свалился.

— И не пойдёшь? — приподняла брови подружка.

— Пойду конечно! С самого утра прихорашиваюсь…

Над всем праздничным городом зазвучали барабаны, а значит — гонки вот-вот начнутся!

К берегу Шичахая стянулись тысячи китайцев. Облепили набережную в десятки рядов, залезли даже на деревья и крыши прибрежных чайных! Ребятня забрались на каменных тигров у пристани и сидели верхом, болтая ногами над водой. У наплавного помоста выстроились драконьи лодки. Длиннющие, узкие, по два десятка гребцов в каждой, с барабанщиком на носу и рулевым на корме. Кругом уже стоял народный рёв, в коем тонули и барабаны, и команды распорядителей.

В стороне от давки, при чём откуда было видно всё как на ладони, стояли шестеро японок.

— Вон та, синяя, это команда Северного Канала, — деловито сообщила Аки, которая успела выпытать у соседей всю турнирную подоплёку. — Фавориты. Третий год подряд побеждают. А зелёная с потёртым драконом — улица Лотосов, вечные неудачники. У них в этом году ещё и с гребцом что-то не то.

— Болеем за неудачников, — пробубнила Шизука, посасывая за щекой карамельного дракошку на палочке. — Всегда поддерживаю тех, кому не везёт. Кто б меня только поддержал.

Норико грызла арахис и смотрела на воду без выражения. Аки считала лодки. Мэй стояла позади всех и смотрела не на лодки, а мимо, на пёструю счастливую толпу. Юкка никуда конкретно не смотрела, а ненароком прочёсывала весь берег, народ. Искала во всём этом людском море кое-кого, с характером, и сама же на себя за это злилась.

— Перестань, — тихо сказала ей Каэдэ, не поворачивая головы — единственная кто заметила. — Ты обшарила берег трижды. Его здесь нет, а если бы и был, мы уезжаем завтра. Смотри гонку. И забудь.

Юкка угрюмо выдохнула и заставила себя перевести взгляд к помосту, где распорядитель поднял красный флаг, а толпа зрителей разом затаили дыхание.

Флаг резанул воздух.

— МАРШ!!!

Забили барабаны бешеным ритмом, вёсла разом вспороли воду, лодки прыгнули вперёд, и берег взорвался ором.

— ВПЕРЁД, ЛОТОСЫ!!!

— СЕВЕРНЫЙ КАНАЛ!!! СЕВЕРНЫЙ КАНАЛ!!!

Драконьи морды рванули наперегонки, расшвыривая брызги! Барабанщики на носах колотили во всю дурь, что, казалось, проломят днища! Гребцы орали, тужась, выкладывались на всю! Северный Канал с первых же гребков вырвался вперёд.

— Дава-ай, зелёные!!! — заорала Шизука, видя, как неудачники вновь проигрывают. — Лотосы, гребите быстрей! Норико, чего стоишь, ори! За неудачников надо орать громко, им больше неоткуда силы взять!

И флегматичная, молчаливая Норико вдруг отложила арахис и заорала.

— Впрягайтесь, бестолочи!!!

И Аки заорала.

И даже Мэй, не сводя глаз с зелёной лодки, безнадёжно отстававшей от синей, очень тихо сказала:

— Ну давайте же… не сдавайтесь.

Только две японки не кричали.

Каэдэ, что смотрела на это всё и думала о своём.

И Юкка. Ведь не удержалась и снова обшаривала взглядом толпу. Что если он тоже здесь? Где-то рядом… И тут, она заметила. Не его конечно, за спинами зрителей, у большой улицы набережной против общего течения весёлой толпы, двигалась делегация, расталкивая гуляющих беззлобно, по профессиональному. Китайская стража, при полном параде, с оголёнными алебардами, целая колонна, и что-то выкрикивала зевакам, дабы посторонились. До Юкки долетели обрывки, в коих чётко слышалось одно и то же слово.

— Казнь… — разобрала она.

Рядом пробегал возбуждённый горожанин, крича новость своим:

— На площади! В полдень! Казнь! Сразу троих! Говорят, большие шишки! А я вам говорил, что она будет как и каждый год!

— Вот те на те! Надо было спозаранку места занимать! Там же наверняка уже не протолкнёшься!

— То то и оно!

Для китайцев — казнь была неотъемлемой частью празднества Дуаньу. Не только очищались от злых духов, но и людей…

* * *

В это же время, в совсем другом конце города, куда более злачном, где улицы пышнее, дома выше, а ограды глуше, в богатой, зашторенной шёлковыми занавесями спальне беспробудно спала пьяная госпожа Юй. Напилась после игорного дома, дабы расслабиться, но, как это частенько бывает, капельку переборщила. Хотя именно поэтому спалось ей сейчас ну просто превосходно! Разлеглась в халате поперёк шикарной постели, рука свисла, рядом валялась сброшенная шляпа, лишённая достоинства, точнее — подвески. Плохой злодей сорвал её! Негодяй! Разбил сердце бедной Юй! На тумбе у изголовья стояла недопитая чарка и перевёрнутый кувшин.

Входная дверь приоткрылась, в щель просунулась Сянь Ню, успевшая уже и умыться и переодеться и вернуть себе всю собранность помощницы. Сянь оглядела, скажем так, поле боя и тихонько кашлянула.

— Кхе-кхе.

Сопение не прервалось.

Сянь подошла. Кашлянула громче.

— КХЕ-КХЕ!

Ничего. ЭТО НЕ РАБОТАЕТ! БУДЬ УВЕРЕННЕЙ СЯНЬ!

Тогда она прокряхтела в кулачок и произнесла:

— Госпожа, пора вставать.

Свисавшая рука Юй дёрнулась с недовольством, как отгоняя муху.

— Госпожа, — сказала Сянь Ню громче, — простите, но пора вставать. До полудня остался час. Вам надо быть на площади. Вы не забыли?

Донеслось длинное мучительное мычание:

— М-м-м-ннне-е-ет… Сянь. Уйди. Меня нет. Я умерла ночью. От бесчестья. Но всем скажи, что то была достойная смерть… и задёрни занавеску, в этом мире слишком, мать его, светло…

— Госпожа, я приготовила отвар.

— Не поможет мне твой отвар, — слышалось бормотанье из кучи подушек, — душе он не поможет. Меня раздели до нитки. Какой-то мальчишка. Я проиграла твои туфли, Сянь! ТУФЛИ СВОЕЙ ПОМОЩНИЦЫ! Ах… Насколько же низко я пала…

— Туфли он же вернул, госпожа, — деликатно напомнила Ню.

— ВОТ ИМЕННО! — Юй наконец показалась из горы подушек, тушь комочками, помада смазана, волосы — отдельная песня. — Обыграл — и пощадил! Да это унизительнее любого проигрыша! Меня в жизни так не унижа… — Она осеклась. Села. Прищурилась из-за света как вампирша после запоя. А затем распахнула глаза. — Сянь Ню. Что ты сейчас сказала.

— Что он вернул туфли, госпожа.

— Нет. До этого. Про полдень.

— До полудня остался час, госпожа. — Сянь Ню сделала