Николай Второй сын Александра Второго - Сергей Свой

типа «Илья Муромец», — продолжал я. — Длина — 150 метров. Грузоподъемность — 20 тонн. Четыре дизельных двигателя по 250 лошадиных сил. Скорость — 70 верст в час. Высота полета — до 3 верст. Вооружение — четыре пулемета и... — я сделал паузу, — бомбовая нагрузка до 5 тонн.

— Бомбы? — переспросил генерал Ванновский. — С воздуха? Как это?

— Сбрасывать бомбы на вражеские корабли и позиции, — пояснил я. — С высоты, недосягаемой для артиллерии. Дирижабли могут подходить незаметно (двигатели тихие, специальная конструкция) и сбрасывать груз прямо на палубы. Одна такая бомба может потопить броненосец.

В комнате стало тихо. Генералы переглядывались. Идея воздушной бомбардировки была для них фантастикой. Но чертежи были реальны, и я говорил уверенно.

— Дирижабли уже в Порт-Артуре? — спросил Макаров.

— Два — в Порт-Артуре, — ответил я. — Остальные восемь — во Владивостоке. Перегонять их будем по мере необходимости. Ангары для них построены, команды обучены, бомбы готовы.

— Боже мой, — выдохнул Обручев. — Ваше величество... Это же... Это же чудо!

— Не чудо, Николай Николаевич, — улыбнулся я. — Просто долгая и упорная работа. Мы готовились к этой войне двадцать лет. И теперь встретим врага во всеоружии.

Сцена 3. Корабли Тихого океана

Но секретное оружие было лишь частью силы. Основу нашего флота на Тихом океане составляли новые броненосцы, построенные на русских верфях по моим чертежам и с использованием новейших технологий.

— Каковы наши силы в Порт-Артуре и Владивостоке? — спросил я у Макарова.

— Ваше величество, — адмирал развернул свою карту, — в Порт-Артуре базируются пять новых броненосцев типа «Полтава». Водоизмещение — 12 тысяч тонн, броня крупповская, толщина до 400 мм в поясе, скорость — 18 узлов, вооружение — четыре 305-мм орудия в двух башнях, двенадцать 152-мм, двадцать мелких пушек и шесть торпедных аппаратов.

— Хорошие корабли, — кивнул я. Эти броненосцы были улучшенной версией тех, что в моей истории строились в 1890-х. Здесь они получили более мощную броню, лучшие орудия и, главное, систему централизованной наводки, разработанную нашими инженерами.

— Кроме того, — продолжал Макаров, — три броненосца типа «Пересвет» — более быстроходные, по 15 тысяч тонн, 19 узлов, с четырьмя 254-мм орудиями (вместо 305-мм, ради скорости). И два новейших броненосца типа «Ретвизан» — по 13 тысяч тонн, с английскими машинами (куплены через подставных лиц), но с нашей броней и нашими орудиями. Итого — десять броненосцев в Порт-Артуре.

— Крейсера? — спросил я.

— Пять броненосных крейсеров типа «Рюрик» и «Россия», — доложил Макаров. — Водоизмещение до 12 тысяч тонн, скорость до 20 узлов, вооружение — четыре 203-мм и шестнадцать 152-мм. Семь бронепалубных крейсеров типа «Диана» и «Варяг». Двадцать миноносцев. И наши подводные лодки — восемь штук.

— Во Владивостоке?

— Три броненосца типа «Наварин» (старые, но модернизированные), четыре броненосных крейсера, десять миноносцев. И восемь дирижаблей.

Я слушал и сравнивал с японскими силами. У нас было 13 броненосцев против их 9. По броненосным крейсерам — 9 против 12 (японцы имели преимущество). По легким силам — примерно поровну. Но у нас были подводные лодки и дирижабли — оружие, которого у японцев не было и быть не могло.

— Кто командует? — спросил я.

— На море — я, ваше величество, если позволите, — ответил Макаров. — На суше — генерал Кондратенко, ему перед этим присвоили это звание. И Скобелев, как командующий всеми силами Дальнего Востока. Михаил Дмитриевич уже в Порт-Артуре, готовит оборону.

— Скобелев — это хорошо, — улыбнулся я. — С ним не пропадем.

Сцена 4. Роман Кондратенко

Генерал-майор Роман Исидорович Кондратенко был одним из тех людей, которых я выдвинул вперед, зная их таланты из будущего. В моей истории он героически погиб при обороне Порт-Артура в 1904 году, став легендой русской армии. Здесь я сделал все, чтобы он был жив, здоров