Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

— Нет, я верный подданный нашего короля и истинный патриот Сен-Марко.

— Как насчёт Беренгара?

— Он служит алкорцам, которые являются нашими врагами. Если я и сказал про него что-то дурное, то каким образом это нарушает законы королевства? У вас нет доказательств того, что я совершил что-то такое, за что меня можно отправить на дыбу.

— Верно, но у меня есть право запереть тебя в подземелье, — Марк обернулся к Тома. — Отведите его в камеру. Есть, пить не давайте, заберите все ценные вещи, чтоб у него не возникло искушения подкупить тюремщиков с тем, чтоб они принесли ему что-нибудь из трактира.

— Это беспредел, — усмехнулся Пико. — Я буду жаловаться королю.

— Король услышит меня, а не тебя, и моего слова будет достаточно, чтоб он поверил в то, что ты клевещешь на него и призываешь народ к бунту, — усмехнулся Марк и кивнул сыщикам. — Уберите этого мерзавца. Я поговорю с ним снова, когда выберу время.

Пико увели, и Тома хмуро посмотрел ему вслед.

— Может вздёрнуть его на дыбу, ваша светлость?

— Он прав, — вздохнул Марк. — Времена изменились. Теперь наших подозрений недостаточно, чтоб отправить кого-то в объятия палачей, даже если это отъявленный мерзавец. Мы можем найти тех, кому он поручал распускать слухи?

— Это не так уж трудно, но мало, что даст. Они, быть может, подтвердят, что Лягушонок распространял слухи о частных лицах, но у нас нет полномочий и оснований заниматься этим. Это дело полиции магистрата, и ему может быть дан ход только при наличии жалобы. Но никто никогда не признается, что говорил худое о короле или его приближённых, поскольку это грозит большими неприятностями не только этому прохвосту, но и тем, кто разносил эти сплетни.

— Верно. Можно отправить гонца в Орфор, наверняка он что-то натворил там, и мы сможем получить основания для того, чтоб удержать его в тюрьме подольше, и пригрозить, что отправим его обратно для получения наказания. Но это долго. Сделайте так: подошлите к его знакомцам наших людей, пусть те выболтают им побольше. Я должен знать, какие слухи он распускает по городу. Тогда я смогу прижать его, а пока узнайте, привезли ли ещё кого-нибудь из нашего списка.

Дворцовый колокол уже известил о наступлении первой стражи, а долгожданных вестей от Гаспара всё не было. Ещё несколько несчастных книжников отправились на ночёвку в камеры Серой башни, а из их домов возвращались сыщики с донесениями, что при обыске не нашли ничего подозрительного. Троих из списка так и не смогли разыскать, потому что либо по указанным ими адресам их не было, либо они никому не сообщили, где остановились.

Марк стоял у окна в своём кабинете, задумчиво глядя на улицу, где наливалось чернотой ночное небо. Пока все его усилия не увенчались успехом, и оставалось ждать дальнейшего развития событий, которые, быть может, дадут новую подсказку.

Уже было совсем поздно, когда в дверь кто-то поскрёбся и на пороге появился молодой сыщик Люсьен Демаре, лишь недавно принятый на службу. Он пока не делал особых успехов, и, кажется, барон вызывал в его душе священный трепет, поскольку он испуганно замер на пороге, не решаясь пройти дальше.

— Что скажешь? — устало спросил Марк, посмотрев на него.

И парень начал сбивчиво объяснять, что ходил по тавернам, чтоб услышать сплетни, которые мог распространять Лягушонок. Он вконец вымотался, ничего не нашёл и завернул в трактир, который держит его мать, чтоб поужинать. Там он и услышал, как одна из служанок ругает Беренгара и говорит, что молодой король предал память отца, сдавшись алкорцам.

— Только вы не подумайте, что в этом замешана моя мать! — воскликнул юноша. — Она честная женщина и искренне любит нашего короля, всё восхищается, какой он ладный красавец, и ходит ко всем его официальным выездам, чтоб покричать ему благословения и помахать руками. Она и Сюзетту всё время одёргивала, только эту злую девку разве заткнёшь! Я и стал её расспрашивать, а потом сказал, что сдам её тайной полиции. Ну, она перепугалась и выложила, что ей дал серебряную марку господин Пико и велел ругать короля. Я приказал ей сидеть на кухне и ждать, а сам прибежал к вам. Она, наверно, до сих пор сидит там в углу за очагом и ревёт.

— Молодец, — кивнул Марк без особого энтузиазма. — Что ещё ей велел рассказывать Пико?

— Ну, про его сиятельство маркиза Делвин-Элидира, что он тоже предал Сен-Марко, и про вас.

— А про меня что?

— Ну… — замялся Люсьен.

Марк прищурился.

— Он говорил что-то обо мне и моей жене?

— Ну, да. И про мальчика, вашего пасынка.

— Вот оно что, — барон усмехнулся и, пройдя мимо юного сыщика, одобрительно похлопал его по плечу и вышел из кабинета.

Он спустился по винтовой лестнице и, миновав первый этаж, углубился в казематы подземной тюрьмы.

Пико в это время сидел в своей тёмной камере возле стены и слушал, как где-то капля за каплей стекает с потолка вода. Он обдумывал ситуацию и свои дальнейшие действия, когда услышал в коридоре шаги. К решётке его камеры подошел барон де Сегюр, а сопровождавший его тюремщик вставил факел в кольцо на стене, долго звенел ключами, отпирая решётку, а потом молча удалился. Барон вошёл в камеру и остановился в паре шагов от Пико. Тот поднялся, вытирая грязные руки о полы камзола.

— Пришли заключить сделку или сообщить о том, что выпустите меня? — усмехнулся он.

— Ты не выйдешь отсюда, — негромко проговорил барон и, шагнув к нему, взял его за горло рукой, затянутой в перчатку. Рука поднялась вверх, и Пико с ужасом почувствовал, как его ноги оторвались от пола и повисли в воздухе. — Что ты там говорил о моей жене? Ну-ка, повтори!

— Я не знаю о чём вы! — прохрипел Пико попытавшись вырваться, но не решаясь сопротивляться. — Я ничего о ней не говорил!

— А девица Сюзетта утверждает, что говорил. И о жене, и о моём пасынке, и обо мне. Значит, это я убил Монтре, да? Ты это видел? Или тебе кто-то сказал? А вдруг это правда?

В глазах Пико мелькнул ужас.

— Я ничего такого не говорил! Эта сумасшедшая девка врёт! У вас нет доказательств!

— А мне нужны доказательства, чтоб придушить тебя? — всё также тихо спросил Марк. — Ты уверен, что кто-то озаботится тем, что ты внезапно умер в тюрьме? Ты совершил ошибку, когда взял заказ на очернение короля, но самая большая твоя ошибка, что ты посмел поливать грязью меня и мою семью. Я не прощаю подобных оскорблений, и ты слишком мелок,