Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

— Что случилось?

— Там пришёл Гаспар. У него есть новости.

Великан-сыщик стоял в нижнем холле и разглядывал висевший на стене старинный гобелен с батальной сценой. Увидев спускающегося по лестнице барона, он поклонился и сообщил:

— Ночью кто-то пытался проникнуть на склад рядом с мастерской. Там дежурили наши парни.

— Они узнали, кто это был?

— Нет, он опрокинул лампу на тюк с отпечатанными брошюрами и, пока они тушили огонь, скрылся. Неподалёку мы нашли тележку, запряжённую осликом, сейчас пытаемся выяснить, чья она.

— Они всё-таки пытались забрать свой заказ, — удовлетворённо кивнул Марк. — Что ещё?

— Господин Тома велел передать вам, что его люди рано утром ходили в ратушу и в храм святого Христофора, но там никто не видел книжника из Магдебурга по имени Кляйн.

— Неужели это всё-таки он?

— Но мы ничего о нём не знаем, — напомнил Гаспар с сожалением.

— Будем искать, нам больше ничего не остаётся. Шарль, коней!

— Может, позавтракаете сначала? — забеспокоился юноша.

— Нужно было разбудить раньше! — проворчал Марк. — Я итак проспал полдня.

— Ну, не полдня… — расстроено пробормотал тот. — Вы итак почти не спите, вон какие круги под глазами.

У Марка было большое желание осадить этого наглого мальчишку, но он знал, что Шарль искренне заботится о нём, потому заставил себя промолчать, а тот отправился наверх за его оружием и плащом.

В нижнем зале Серой башни его уже ждал Тома, который был тоже расстроен неудачными поисками и тем, что тот, кто ночью явился за брошюрами и листовками, сбежал, и никто даже не мог сказать, как он выглядел.

— Стражники вспомнили приметы того книжника? — без особой надежды спросил Марк, посмотрев на понурившегося старшего сыщика.

— Через ворота каждый день проходят сотни людей, всех нужно опросить, записать имена и цель прибытия, взять въездную пошлину. Они не в состоянии запомнить каждого, а он, скорее всего, был ничем не примечателен.

— Значит, нет.

— Там привезли этого… поэта, — напомнил от дверей Гаспар.

— Да какой от него теперь прок, — вздохнул Тома.

— Проводи его в мой кабинет, — распорядился Марк и направился к себе.

Он представлял себе поэта этаким разодетым слегка вертлявым и самовлюблённым красавцем, с удовольствием декламирующим собственные вирши и мало обращающим внимание на окружающих. И Вильре действительно был красавцем, но на этом его сходство с воображаемым Марком образом заканчивалось. Это был молодой, высокий, плечистый мужчина с коротко остриженными чёрными кудрями, усами и серповидной бородой. Одет он был в кафтан военного образца и на потёртой перевязи у него висел отнюдь не бутафорский меч.

— Я представлял себе вас несколько иначе, — произнёс он, дружелюбно взглянув на Марка тёмными глазами. — Я много слышал о бароне де Сегюре, но никак не мог с вами встретиться. Я жил в Сен-Марко со второго года правления короля Ричарда, а в луар приехал уже после того, как вас выслали оттуда. И в тот день, когда альдор даровал вам помилование в конце войны, я находился под стенами луара на левом фланге и не смог вас увидеть.

— Надеюсь, вы переезжали из столицы в столицу не для того, чтоб увидеть меня? — усмехнулся Марк.

— Вовсе нет. Я перебрался в луар вместе с моим благодетелем бароном Адорином, который последовал за маршалом Беренгаром. Потом война закончилась, и я оказался не у дел, вспомнил о том, что в молодости писал неплохие стихи и даже продавал мадригалы богатым бездельникам, а потом изучал риторику и стихосложение в университете Лейдена. Я решил исполнить свою юношескую мечту и заняться писательским ремеслом. Год я провёл в Магдебурге, где напечатал сборник стихов, который пользовался успехом и понравился посланнику Сен-Марко. Он дал мне рекомендательное письмо, предложив попытать удачу при дворе короля Жоана, но, право же, не знаю, достоин ли мой скромный дар таких высот. Вот уже несколько дней я в Сен-Марко и всё не решаюсь просить аудиенции. Да и кто я, чтоб король говорил со мной?

— Дайте мне ваш сборник, я прочитаю его и скажу, стоит ли вам искать встречи с королём. Впрочем, если стоит, я сам покажу ему ваши стихи. Решать будет он. Но учтите, у него весьма взыскательный вкус.

— Это очень благородно с вашей стороны, господин барон, — скромно улыбнулся Вильре. — Но ведь не за тем же ваши люди схватили меня на пороге гостиницы и, протащив по городу, приволокли сюда, чтоб вы сделали мне такое любезное предложение?

— Конечно, нет, — согласился Марк. — Мы сейчас расследуем очень важное дело, и вы случайно попали в сферу наших интересов. Мы проверяем всех, кто въехал в город в те дни. Вы ведь приехали из Магдебурга. Скажите, не встречали ли вы там или по дороге сюда книжника по фамилии Кляйн?

— Мы ехали вместе, — сообщил Вильре.

Марк невольно подался к нему и тот слегка улыбнулся, заметив этот интерес.

— Так оно и было, ваша светлость. Мы выехали в составе небольшого купеческого каравана, причём, если он просто присоединился к нему, чтоб безопасно проделать этот путь, то я ехал в составе охраны, куда меня взяли, учитывая моё боевое прошлое. Мы не так много общались с ним, покуда он не прознал, что я еду в Сен-Марко с рекомендательным письмом посланника к королю. Он сразу стал очень любезен со мной, вёл себя как друг, угощал на привалах и стоянках и изъявлял желание продлить знакомство в дальнейшем.

— Как он выглядит?

— Высокий, худой, жилистый, лысоватый, лет сорока-пятидесяти, точнее сказать не могу. Лицо в морщинах, но лоб гладкий, глаза посажены глубоко, светло-серые, как у вас. У него очень сильные пальцы и под мантией книжника он носит кинжал, как он объяснил, для самообороны. Голос тихий, вкрадчивый, взгляд недобрый. Он мне не понравился, я не люблю людей с двойным дном, но поскольку он платил за еду и вино, я был любезен.

— О чём вы говорили?

— О разном. Он хорошо образован и, судя по его речам, объездил весь континент. Бывал и в Сен-Марко. Говорил, что при всей красоте города у него осталось не слишком приятное воспоминание о нём, поскольку он часто не высыпался из-за того, что в расположенном рядом храме каждый час звонил колокол. Несколько раз он декламировал мне стихи, в основном духовного содержания, мы говорили с ним о поэзии. О себе не рассказывал, больше расспрашивал обо мне. Кстати! — Вильре встрепенулся. — Я кое-что заметил! Я ведь человек простой, даже не дворянского сословия, потому всегда считал, что скрывать мне нечего, и честно отвечал на его вопросы.