Наследник без искры - Владимир Снигур

Девочка узнала.

— Ты помнила.

— Не сразу.

Канцлер раскрыл серый глаз на её лице.

— Довольно.

Сергей повернул нулевой ключ.

Бесцветная волна накрыла вагон.

Сердце погасло.

Золотой контур Михаила исчез.

Мария начала растворяться.

Императорский приказ оборвался.

Чёрный путь пропал из-под вагона.

Канцлер застыл наполовину вышедшим из тела комендантки.

Взрослая Варвара посмотрела на молодую.

— Не становись мной.

— Не обещаю.

— Правильно.

Она схватила канцлера и шагнула в отверстие «Модели».

Оба исчезли.

Металлическая повязка упала на пол.

Мария вскрикнула и рассыпалась золотыми искрами.

Молодая Варвара попыталась поймать её.

В руках остался только целый сердечный узел.

— Мария!

Ответа не было.

Вагон висел в абсолютной темноте.

Ни рельсов.

Ни времени.

Ни контуров.

Молчанов проверил пульт.

— Поле продержится минуту. Потом сердце включится.

— Комендантка забрала канцлера, — сказал Михаил.

— Если получилось.

— А Мария?

Варвара прижала сердце к груди.

— Она внутри.

Сергей коснулся металла.

Миллиарды огней оставались на месте.

Среди них двигалась одна золотая точка.

— Жива.

— Как вытащить?

— Сначала вернуться.

Михаил посмотрел в темноту за окнами.

— Без пути некуда.

Воронцов поднял жетон.

Золотая искра Марии Константиновны ещё теплилась в металле.

— Контур с правом отказа. Мы создали вероятность.

— Нулевое поле блокирует связь, — сказал Молчанов.

— Через сколько погаснет?

Таймер на ключе показывал:

«ДЕСЯТЬ СЕКУНД».

Они собрались вокруг пульта.

— Когда включится сердце, канцлер может вернуться, — сказал Сергей.

— Или Алексей, — добавил Михаил.

— Или архив исходного мира, — сказал Молчанов.

— Или Мария, — Варвара не отпускала механизм.

— Нам нужен маршрут до того, как кто-то захватит управление.

— Куда? — спросил Воронцов.

— В наш Ротенбург, — ответил Сергей. — В минуту до прибытия белого Молчанова.

— Пункт был занят канцлером.

— Теперь он ушёл.

Таймер показал три секунды.

Две.

Одну.

Сердце ударило.

Чёрный путь вспыхнул под вагоном.

Пульт ожил.

«УКАЖИТЕ ПРОВОДНИКА».

Сергей и Михаил приложили руки.

— Михаил-Сергей.

«ИМЯ НЕ РАСПОЗНАНО».

— Что изменилось? — спросил Михаил.

На поверхности сердца открылся золотой глаз.

Детский голос произнёс:

— Проводник уже назначен.

Варвара замерла.

— Мария?

— Не только.

Второй глаз открылся чёрным.

Лицо девочки появилось над пультом.

Одна половина оставалась восьмилетней.

Вторая стала взрослой и носила металлическую повязку комендантки.

— Мама вернулась другой, — сказала двойная Мария.

За окнами возник Ротенбург их времени.

Город горел.

Над западными башнями висел белый Молчанов.

Но сражался он не с людьми.

Из земли поднялось золотое кольцо Императорского контура.

Два мёртвых государства столкнулись над городом.

Мария-комендантка повернула маршрутный рычаг.

— Мы опоздали на три часа.

— Почему? — спросил Сергей.

— Потому что кто-то изменил точку прибытия изнутри нашего архива.

В сердце вспыхнули миллиарды огней исходного мира.

Один из них стал ярче остальных.

На пульте появилось имя:

«СОФЬЯ ЛАНСКАЯ».

Сергей вспомнил бледное лицо на телеграфном изоляторе.

Личная функция великой княгини считалась отделённой.

Но она нашла более старый архив.

Голос Ланской заговорил из сердца:

— Государство не может зависеть от выбора живых. Поэтому я выбрала мир, в котором живых больше не останется.

За Ротенбургом одна за другой зажигались все эфирные башни континента.

Белые и золотые контуры соединялись в единую сеть.

А над пультом появилась последняя строка:

«ДО ПОЛНОГО СЛИЯНИЯ МИРОВ: ШЕСТЬ ЧАСОВ».

Глава 30. Шесть часов

«ДО ПОЛНОГО СЛИЯНИЯ МИРОВ: ШЕСТЬ ЧАСОВ».

Над Ротенбургом столкнулись два мёртвых государства.

Белая вода поднималась из каналов и закручивалась вокруг западных башен. Внутри потоков двигались лица людей, поглощённых Нижним источником. Они открывали рты, повторяя команды старого Молчанова. Над ними вращалось золотое кольцо Императорского контура. От него к крышам тянулись тысячи нитей. Каждая входила в человеческую голову, машину или эфирный фонарь.

Город между ними горел.

Чёрный вагон падал к Центральному вокзалу.

— Мы не выйдем на станции, — сказал молодой Молчанов.

— Почему? — спросила Варвара.

— Станции больше нет.

Сквозь окно было видно место, где ещё три часа назад стоял Центральный вокзал. Стеклянный купол обрушился. Платформы утонули в белой воде. Часовая башня лежала поперёк путей, но её циферблаты продолжали работать: один показывал настоящее, второй отсчитывал время до слияния, третий вращался так быстро, что стрелки превратились в чёрный круг.

Рельсы заканчивались над воронкой.

— Тогда куда ведёт путь? — спросил Воронцов.

Пульт ответил:

«ТОЧКА ПРИБЫТИЯ: ПРОВОДНИК».

Мария-комендантка стояла над механизмом. Правая половина её лица оставалась детской. Левую пересекала взрослая металлическая повязка. Два голоса говорили почти одновременно, но иногда расходились на долю секунды.

— Он ведёт ко мне.

— Ты уже здесь, — сказал Михаил.

— Не вся.

Она посмотрела на горящий город.

— Мама вошла в «Модель» вместе с канцлером. Я удержала её последнее решение, когда сердце включилось. Но тело осталось в исходной линии.

— Значит, ты отпечаток комендантки, наложенный на Марию, — сказал молодой Молчанов.

— Я помню, как она умирала двадцать семь раз. И как я ждала её двадцать семь раз. Названия недостаточно.

— Для закона достаточно, — ответил Воронцов. — Когда переживём, разберёмся.

— Если переживём, закон будет другим.