Срыв печатей - Арис Вега

— Я отойду на минуту, — тихо шепнул он Максу, придерживая того за локоть. — Прикрой, если Перес станет пересчитывать.

— Чё? Куда ты?.. — Макс хлопнул глазами, но, увидав суровое лицо Дэмиена, быстро кивнул:

— Ладно-ладно, только быстро! Если меня отправят в морг, я тебя с собой заберу.

Дэмиен бесшумно скользнул за угол, отделившись от экскурсии.

В отделении реанимации стояла тяжёлая, почти осязаемая тишина. За прозрачными перегородками палат лежали люди. Дэмиен медленно прошёл вдоль стеллажей с медицинскими фильтрами и замер у одной из открытых ниш.

Пациенты выглядели ужасно. Не просто больными — глубоко, предельно истощёнными. Словно из них выкачали всю краску и жизнь. Их ауры пахли гнилью, словно изжёванные, рваные гниющие потроха. Невозможность полноценно дотянуться до собственного Тотема вгоняла этих магов в чёрную, беспросветную депрессию — они лежали с пустыми, угасающими глазами.

Дэмиен подошёл к койке одного из тяжёлых больных. Медсестёр поблизости не было. Подчиняясь странному, неосознанному порыву, он протянул руку и осторожно коснулся пальцами забинтованного запястья мужчины.

И в эту же секунду его прошибло.

Дэмиен отчетливо почувствовал запах. Не лекарств и не озона — горький, въедливый, ни с чем не сравнимый запах сырой гари. Запах Теней.

Его восприятие мгновенно обострилось: он не просто увидел, он ощутил физически, где именно проходит рваная дыра в чужой ауре, как разлезлись нити и где образовался некротический узел. Но самое страшное и удивительное было в другом: Дэмиен совершенно точно, на уровне инстинктов, знал, как это залатать.

В его сознании, прямо перед глазами, ярко и вспышкой вычертился сложнейший, нечеловечески изящный Знак. Словно глубоко запрятанная плашка памяти в его голове выскочила на поверхность. Этот Знак не преподавали в Академии. Его вообще не могло быть в современных учебниках.

Мужчина на койке судорожно вздохнул, и на мгновение рваный край его ауры притянулся к пальцам Дэмиена, ища спасения.

Дэмиен в ужасе отдёрнул руку. Сердце колотилось в самые рёбра. Знак в его памяти всё ещё горел тёмно-багровым светом, выжигая мысли изнутри.

Он развернулся и быстрым шагом на дрожащих ногах вернулся к своей группе, пока никто не заметил его отсутствия.

Март.

Остров Сфинкса.

Вот уже месяц этот Знак не давал ему покоя. Он снился Дэмиену по ночам, являлся вспышками во сне, жёг мысли наяву. Парень просто хотел «проверить» — вычертить его в воздухе в абсолютной тишине, чтобы окончательно понять: реален ли он, или в том римском госпитале ему всё просто мерещилось.

Дэмиен давно догадывался, что с ним происходит что-то странное и ненормальное. И дело было вовсе не в том, что у него никак не получалось правильно строить стандартные академические Знаки — они вечно детонировали и взрывались в руках, едва он смыкал контур. И даже не в том, что его тотем, как сдержанно говорила Лана, всё ещё «окончательно не проснулся».

Дело было в Тенях. Точнее в том что отличало поведение Теней с Дэмиеном и другими воплощёнными.

За время обучения в Академии Дэмиен четко уяснил пропасть, лежащую между ним и остальными воплощёнными. Когда он осторожно расспрашивал пацанов об их детстве — о том времени, пока Орден еще не нашел их и не вскрыл их тотемы, — выяснилась странная вещь: они практически не сталкивались с Тьмой. Тени никогда не приходили к ним домой. Они не караулили их по углам комнат.

Виктор вспоминал, как в детстве впадал в настоящую истерику, когда мама брала его на кладбище проведать могилу бабушки — только там он смутно замечал силуэты. Макс рассказывал, как однажды разглядел Тень, повисшую за спиной водителя автобуса. Через неделю выяснилось, что тот был суицидником и сознательно пустил машину с моста.

Никто из них никогда не видел Теней целыми клубящимися стаями — так, как видел их Дэмиен.

А потом был тот самый короткий разговор с мастером Рейном после уроков:

— Мастер Рейн, я знаю, что Тени не нападают на неоформленного воплощённого, если тотем ещё не открыт, а сам человек делает вид, что не замечает их… А если бы он, к примеру, сказал им… «уходите»? Они бы напали?

Рейн ответил мгновенно и безапелляционно:

— Однозначно. Любая Тень реагирует на прямой контакт. Покуда тотем сплетен и не раскрылся, они не чуют фона исходящей магии, но прямой вызов считывают моментально. Впрочем, ни один ребенок в здравом уме не станет заговаривать с Тенью — он просто сбежит.

Дэмиен тогда молча проглотил эти слова. Рассказывать о том, что в его детской спальне Тени висели гроздьями, что он не просто не бегал от них, а орал на них, и они — подчиняясь вспышкам его раздражения — неохотно убирались прочь, он не собирался ни за что на свете. Он твердо решил унести эту тайну с собой в могилу.

И теперь, когда после поездки в Рим в его памяти выжгло Знак, которого не существовало ни в одном учебнике, страшные мысли присосались к разуму как пиявки.

Их было две, этих мысли.

Первой был липкий, ледяной ужас: «Если я способен повелевать Тьмой и звать Тени, значит, во мне таится Зло. Я — потенциальный тёмный колдун, чужой среди своих, и если Орден узнает, меня просто уничтожат».

А второй была глухая, упрямая жажда правды: «Я обязан проверить этот Знак. Один. Без свидетелей. Наедине с самим собой».

Пляж острова Сфинкса.

Ночной остров встретил его прохладным ветром.

Ночь давно перевалила за полночь.

Комендантский час для кадетов младше восемнадцати начался несколько часов назад — по всем правилам Дэмиен уже был злостным нарушителем.

Но возвращаться в спальный корпус он сегодня не собирался.

Дэмиен заранее попросил Макса прикрыть его на эту ночь. Макс, решив, что у друга намечаются какие-то секретные амурные дела, с радостью согласился «постоять на стрёме». Он ведь даже не подозревал, к чему на самом деле Дэмиен готовился последние несколько дней.

Парень специально искал место, где шанс встретить кого-то стремился к нулю. И нашёл — на дальнем, заброшенном