"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 - Александр Сергеевич Конторович

Могут новую сделать, — отчаянно сочиняла Грандиоза. — Такую, чтобы слушалась, как своя.

И этого хватило, чтобы Кеннет на некоторое время замолчал и задумался.

— А чем я там стану кормиться? — спросила Аранта. — Я ж тамошних ремесел не знаю.

— Там люди живут для счастья, а не потому, что угораздило родиться, а самоубийство — грех. Не ради одного выживания, как здесь.

— Там, поди, плюнуть некуда, — подал голос Кеннет, — чтобы не попасть в бездельника, который на черном пляже свои болячки лелеет. Все валяются на песке и глазеют на закат. Кто-нибудь может подтвердить эти россказни? Вы видели кого-нибудь, кто оттуда возвратился?

— Вот еще! Ищи дурака! Там же Счастливая Страна.

— Врет, — резюмировал Кеннет. — Явно врет, но слушать хочется.

«И верить, — мысленно добавила Аранта. — Хочется верить, что есть место, где может отдохнуть усталый душой. Земля, где сбудется хотя бы эта мечта».

— Я вру? — прищурилась на него Аннелиза Эмилия. — Если я вру, откуда взялась Венона Сариана Амнези? Вы не можете отрицать, что она не походила ни на кого из нас.

— Да с нами свяжешься, вообще на человека походить перестанешь! — Это Кеннет.

— И как туда добраться? В какую сторону идти?

— В порт! — Девица Грандиоза сурово сжала губы и устремила вдаль взгляд из-под белесых бровей. — Оттуда непременно должен отплывать корабль.

Ага. Белокрылая птица с оттиском тайны Веноны Сарианы. Кеннет кинул Аранте вопросительный взгляд, который та поймала, как мячик.

— Если не объявлена война, и корабли короля Амнези не высланы и не конфискованы, то может получиться, — нехотя признала она. — Мы же до недавнего времени активно импортировали их товары. Но этот порт, куда мы направляемся…

— …должен быть подальше от столицы! — с ликованием в голосе подхватила Грандиоза.

Кеннет пожал плечами с деланным безразличием.

— Да мне, в общем, без разницы, — сказал он. — А вот с дороги нам лучше бы убраться. Потому что, сдается мне, именно этой встречи мы всей душой хотели бы избежать.

Поверив ему на слово, женщины нырнули в кустарник и затаились в придорожной канаве. Кеннет последовал за ними и как только они приникли к земле, та предупредила их об опасности мощным гулом, какой бывает только от многих конских копыт.

Отряд, идущий галопом. Как это, оказывается, величественно и страшно.

В тех, кто скакал навстречу им к городским воротам, не было ничего человеческого, если считать человеками тех, кто мирно ходит по земле. Черные плащи, рвущиеся от плеч, как вороньи крылья, и шлемы, надвинутые на глаза и скрывающие лица. Копыта, ударяющие в землю, казались огромными, как колокола, и позади всадников все было затянуто пылью, как будто мир за их спинами валился в тартарары. К слову сказать, такие же отряды королевских птиц слетались в этот час в столицу по всем другим дорогам.

Когда осела пыль, путники выбрались из канавы и долго еще глядели вслед удаляющейся стае.

— Догадайтесь с одного раза, кого они посланы искать, — вполголоса предположил Кеннет.

— Догадайтесь также, насколько удачными были их поиски, — добавила Аранта.

— В любом случае, если ты, разумеется, не передумала, я предложил бы идти через лес.

— Это что же, — встряла неизменная Грандиоза, — спать на земле и питаться кореньями? Потому что охотник из тебя, честно говоря… едва ли ты натянешь лук, прошу прощения.

— Слезы по этому поводу уже пролиты, — ответил Кеннет.

— Я не передумала, — сказала Аранта. — Я закончила с этим городом. Ноги моей там не будет.

Они пересекли расчищенную полосу, Кеннет придержал перед ней ветку и с поклоном, который был наполовину серьезен, пропустил ее перед собой. Этот жест сам по себе провоцировал ее на королевскую величавость. А Грандиоза сама мимо него прошмыгнула.

Группа, посланная на поиски Красной Ведьмы по этому направлению, неподалеку от ворот встретила на дороге бритоголового великана, по-военному перетянутого портупеями.

— О! — воскликнул лейтенант, придерживая коня. Все остальные сделали то же самое. — Децибелл! Что ты тут делаешь так далеко от дома и от службы?

Королевский сержант насупил брови и загородил собою лошадь, которую вел в поводу. Рука его легла на меч.

— Мое!

— Твое-твое! — успокоил его офицер, с любопытством рассматривая поклажу, переброшенную через седло. Поклажа глухо бранилась сквозь натянутый на голову мешок и в беспомощном бешенстве колотила конский бок ногами, обутыми в востроносые туфли. Слава богу, битюг у Децибелла был флегматичный. Юбка на «поклаже» была черная. Шелковая, как отметил про себя лейтенант.

— Децибелл, — сказал он по-дружески, — а ты потом не пожалеешь?

Сержант набычился.

— Я знаю, что делаю, — прогудел он. — И если у вас есть приказ, отправлялись бы вы лучше его исполнять.

У сержанта Децибелла был домик в деревне, неподалеку от столицы. Разгул городских непотребств досюда не докатился. Мужчина он был видный, в подходящем возрасте, с достатком и в чести у короля, так что мамаши, прозорливо глядящие в будущее, водили созревших дочек мимо него, как говорится, их лучшей стороной. Немудрено, что его личная жизнь, стоило ей наконец свершиться, стала притчей во языках в каждом кабаке и у каждого колодца.

— Послушай, Децибелл, — говорили ему приятели за дужкой пива, — а ведь она тебя, наверное, бьет?

— Вы с ней, прямо слово, как пила в сучковатой березе. И звук тот же…

— Да и собою она не так чтобы было на что руки положить.

Децибелл, слушая это, только ухмылялся в пену.

— Ботва это, братья, — басил он добродушно. — Я старый солдат, а знаете, что нужно солдату?

Тут, как правило, его накрывало шквалом самого разного рода предположений, но он выстаивал, непоколебимый, как дуб. И когда мера их непристойности иссякала, говорил, смеясь:

— Моя Кариатиди отдает правильные приказы!

Так и катилась жизнь дальше своим чередом, по дорожкам, где причудливо переплеталось меж собой страшное и смешное. История не кончалась, потому что она не кончается никогда.

Наталия Ипатова

Долги Красной Ведьмы

Каждый выбирает для себя женщину, религию, дорогу.

Дьяволу служить или пророку — каждый выбирает для себя.

Ю. Левитанский

1. ВЕРНИТЕ ВРЕМЯ ВСПЯТЬ

Холод. Чувство полного бессилия, переходящее во всепоглощающее отчаяние, словно очищенное от любых иных примесей, порожденных отношениями души и бога. Ощущение человека, прикованного и оставленного в темноте. В жизни так не бывает, а если случается — можно сойти с ума.

Впрочем, едва ли здесь уместна статистика. Людям, вообще говоря, свойственно отказывать ближнему в праве на сильное чувство, если причина его иррациональна. Никогда больше Аранта не отзовется пренебрежительно: