"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

— Самое большее — полчаса…

Это был бой на уничтожение.

Сначала пятеро добровольцев, вооруженные пулемётами, попытались задержать немецкую колонну в карьере, ударив по ней с двух сторон. Эти пятеро знали, что идут на верную смерть, но ни один не струсил и не побежал. Среди них был и Валерий Бойко по кличке Шило. Он отстреливался до последнего патрона в своём «дегтярёве», а когда немцы его окружили и предложили сдаться, крикнул:

— Хрен вам в жопу, суки позорные!

После чего швырнул две гранаты, а третьей, когда враги приблизились вплотную, взорвал под собой.

Пулемётчики дали время погрузиться на машины и рвануть в разные стороны (партизанский отряд — в сторону Лугин), часть евреев, как и было сказано, на Овруч. Остальные, кто не смог, не захотел и не поместился, разбежались и попрятались по окрестностям.

Однако нормально оторваться не удалось.

Немцы, наплевав на машины с евреями, повисли на хвосте отряда и преследовали его до самых Лугин, а потом — до Жерева.

Здесь, за бродом, двадцать стрелков Максима и ещё двое пулемётчиков приняли последний бой, давая время остальному отряду уйти в лесную чащу.

Но что они могли?

Двадцать винтовок и два ручных пулемёта против танковых пушек не пляшут.

Орудия немецких танков ударили по опушке так, что мало не показалось никому. Они ведь даже окопаться не успели…

Единственное, что оставалось, отступать в лес, отстреливаясь и заманивая немцев за собой.

В лесу танкам было не пройти, но немцев было много. Очень-очень много. Они вцепились в остатки отряда Максима (после танковых залпов он потерял сразу половину) мёртвой хваткой, наступали быстро и слаженно, стараясь окружить этих бешеных псов — партизан. И это им почти удалось.

Но только почти.

Огрызаясь, отдавая одну жизнь за другой, партизаны уходили в лес, сдерживая врага.

Вот их осталось пятеро.

Потом четверо.

Трое.

Предпоследним упал молодой Стёпка — молча повалился в траву, продолжая сжимать в руках винтовку.

Последним — дядька Аким.

— Уходи, — коротко бросил он Максиму. — Делай свой дело. Я вижу, ты что-то задумал. Вот и делай. А я прикрою. Ноги всё равно больше не держат. Уходи.

Максим отдал ему две последние гранаты и побежал.

Он к болоту, где ждал своего часа космический корабль «Пионер Валя Котик».

Силы ещё оставались, и бежал он легко, привычно перепрыгивая через поваленные лесины и подныривая под ветки.

Время от времени останавливался, припадал на колено, ловил в прицел фигуру немца в мышином мундире, жал на спусковой крючок. Звучал выстрел, немец падал. В ответ летели автоматные и винтовочные пули, сбивая ветки и листья.

Но враг не отставал.

Собаки. На этот раз немцы озаботились ищейками, и теперь лес наполнялся не только выстрелами, криками и командами, но и собачьим лаем.

Значит, на этот раз не уйти, думал Максим, приближаясь к родному болоту. Собаки пойдут по следу и выведут к партизанскому лагерю в любом случае. А немцы настроены серьёзно. Серьёзней некуда. Это надо же — бросить на партизан целый усиленный полк, который по всем данным должен был сейчас двигаться куда-нибудь в район Киева.

Ну что ж, так тому и быть.

Полтора километра радиус поражения после взрыва кваркового реактора. Максим помнил это очень хорошо.

Он хотел добраться до схрона, спрятаться под землю и только тогда взорвать корабль вместе с идущим по пятам немецким полком, но ему не дали.

— Немцы, — бесстрастно доложил КИР, когда до схрона оставалось около полутора километров. — Немцы впереди. Ждут.

— Много?

— Рота, не меньше.

— Они не могли меня обогнать!

— Значит, это засада. Больше мне нечего сказать.

Максим остановился, обернулся. За деревьями уже мелькали, успевшие стать ненавистными, немецкие мундиры.

Впереди путь пересекал небольшой овражек, по дну которого журчал ручей.

— Расстояние до корабля?

— Тысяча шестьсот двадцать два метра, — доложил КИР.

— Взрывай! — приказал Максим и прыгнул в овражек.

Упал в ручей, закрыв глаза и прикрывая голову руками.

Раз… два…

Ослепительная вспышка света, казалось, пробилась к глазным нервам с другой стороны, через руки и затылок, и заполнила собой всё.

Следом ударили нестерпимый жар и оглушительный грохот. Взрывная волна, ломая толстенные деревья, как спички, подняла Максима в воздух и швырнула вперёд с яростью сошедшего с ума великана. Последнее, что он ощутил — страшный удар обо что-то твёрдое, хруст собственных костей и боль, пронзившую его раскалённым копьём.

А затем сознание погасло, и пришла тишина.

Алексей Евтушенко

По прозвищу Святой. Книга вторая.

Глава первая

Прошлое гораздо ближе, чем кажется.

Сознание возвращалось медленно и неохотно.

Так возвращается домой человек, решивший уйти навсегда, но передумавший на середине дороги.

Так возвращается весна после долгих мартовских холодов.

Так возвращается жизнь.

Первое, что Максим почувствовал — боль.

Коктейль из боли.

Налитый в его тело, как в тонкостенный бокал. Боль пульсировала, плескалась, вела себя как хотела и мешала думать.

Он сосредоточился на теменной доле мозга, уменьшая интенсивность болевых сигналов от повреждённых участков тела.