"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

— Думаю, это правильное решение, — ответил доктор. В его голосе Максим уловил нотки облегчения. — Мы тут воюем. А этот человек… Он точно не от мира сего. Но шизофрения это или что-то другое лично я определить не могу. Не моя компетенция. Хотя должен заметить, что на фронте с человеческой психикой происходят иногда поразительные вещи. Был у меня случай с месяц назад…

Послышались шаги, и голоса стали удаляться.

— Потом расскажете, доктор, я спешу. Не забудьте, что от вас я тоже жду подробный рапорт… — это было последнее, что расслышал Максим, и наступила тишина.

Глава вторая

Кормили плохо.

Какая-то жидкая баланда на искусственном жиру, в которой плавали куски недоваренной картошки. Макароны со слабыми следами тушёнки. Жидкий чай без сахара. Хлеб. Последнего, правда, давали в достатке.

Максим съедал всё до последней крошки. Организму требовались калории для восстановления, а взять их было больше негде.

— Три дня — это много, — мысленно сказал Максим КИРу, когда они остались одни. — Быстрее кости никак нельзя зарастить?

— Я сделал всё, что мог, — ответил тот. — Можешь добавить со своей стороны.

Максим долбавил.

Вошёл в сверхрежим, дал команду гипоталамусу, некоторым другим отделам головного мозга. Подстегнул костный. Затем сосредоточился в местах переломов — одним за другим — «увидел» их особым внутренним взором. «Делитесь, ребятки, делитесь побыстрее, — обратился к костным клеткам. — Очень нужно».

Ни одна медицинская теория не подтверждала полезность подобного обращения — ускорение регенерации шло от головного и костного мозга, но Максим верил, что это помогает. А вера, как известно, двигает горы. В любом случае хуже не будет.

Как всегда, подобная процедура отняла много сил.

Но — помогла.

— Двое суток вместо трёх до полного сращивания, — сообщил КИР. — Тебе удалось, поздравляю.

— Мастерство не пропьёшь, — ответил Максим и уснул.

Когда проснулся, захотелось в туалет.

С отвращением воспользовался уткой и подумал, что сделает всё, чтобы больше никогда не лишиться свободы. Уж очень это неприятно.

Мысли о том, чтобы избавиться от оков и сбежать он отбросил сразу.

Во-первых, мешали ещё не зажившие переломы.

А во-вторых, он по-прежнему не знал, где находится, — в комнате имелось только одно небольшое зарешёченное окошко под самым потолком, в котором виднелся лишь клочок неба да верхушка какого-то дерева — вроде бы клёна — с уже начавшими желтеть листьями.

В-третьих, не было одежды и обуви, а бежать в нижнем белье и босиком в начале осени — идея не из самых блистательных.

Приносила еду, тазик для умывания и меняла Максиму утку молодая немка по имени Марта. Плоское лицо, маленькие болотного цвета глаза с редкими ресницами, бесформенная грудь, короткие ноги и слишком широкие бёдра.

Красивыми у неё были только волосы, чьи густые, золотистые локоны выбивались из-под белой накрахмаленной шапочки.

Этим фактом Максим и воспользоваться в первую же минуту их знакомства, когда в комнату к нему вошла некрасивая девушка в серой униформе и белом переднике с подносом в руках.

На блузке под горлом виднелась белая круглая застёжка с красным крестом.

— Кто это, как считаешь? — мысленно обратился Максим к КИРу.

— Вероятно, Красный Крест, — ответил Корабельный Искусственный Разум, чья память была набита разнообразнейшими сведениями. — Немка. Немецкие санитарки чаще всего нанимались на фронт через Красный Крест. Серая блузка с длинными рукавами, юбка до пола, пелерина, шапочка, характерная заколка под горлом. Красный Крест, — повторил он уверенно.

Девушка поставила поднос на прикроватную тумбочку.

— Какие у вас волосы! — с искренним восхищением воскликнул Максим по-немецки. — Чистое золото!

Санитарка покраснела, выпрямилась, машинально поправила золотистый локон.

— И пахнете вы хорошо, — добавил он и улыбнулся. — Люблю, когда от девушки хорошо пахнет.

От неё и впрямь хорошо пахло. Чистое тело и мыло с ароматом ромашки.

— Как вас зовут? — продолжил он атаку.

— Марта, — едва слышно ответила она. — Не нужно. Мне запрещено с вами разговаривать.

— А мы тихонько, — он снова улыбнулся. — Никто не услышит, и мы никому не скажем.

Когда-то Максим с большим удовольствием посмотрел старый телевизионный фильм, созданный ещё в первом Советском Союзе, «Место встречи изменить нельзя». Там актёр Владимир Высоцкий в роли старшего оперуполномоченного Глеба Жеглова объясняет Володе Шарапову знаменитые шесть правил Глеба Жеглова, благодаря которым можно разговорить любого свидетеля.

«Правило первое. Разговаривая с людьми, всегда улыбайся. Люди это любят».

«Правило второе — будь к человеку внимательным, и старайся подвинуть к разговору о нем самом»

«Третье правило: найди тему, которая ему интересна».

«Правило четвертое — проявляй к человеку искренний интерес. Вникни в него, разузнай, чем он живет».

В фильме Жеглов уснул на четвёртом правиле, но Максиму хватило и этого. Он сразу понял, что правила эти универсальны и запомнил их на всю жизнь. Они не раз выручали его при общении с самыми разными людьми. Помогли и сейчас.

— Присядьте, Марта, — попросил он. — Всего на одну минутку. Окажите милость раненому. Вы же Красный Крест, правильно?

— Да.

— А сёстры милосердия Красного Креста, насколько я знаю, должны проявлять милосердие ко всем страждущим.

— Ну, хорошо, — сказала она, оглянувшись на дверь. — На одну минутку.

За эту минутку Максим узнал, что родом она из Лейпцига, у неё есть младшая сестра, а сама Марта любит поэзию и детей.