Фантастика 2026-57 - Марина и Сергей Дяченко

пятьдесят рублей и через пару дней получить паспорт с новым именем. И никаких следов, кроме дурацкого объявления. Газета при этом может быть любой, пусть даже листком какого-нибудь зачуханного завода или речного транспорта. Поди сыщи теперь это объявление…

— Откуда ты все это знаешь? — удивился Серегин. — Сам, что ли, имя менял?

— Не менял, но знаю, раз говорю, — отрезал Олег. — Увидишь, так оно и будет…

В кабинет резко вошел Вольфрам и громко хлопнул дверью. По одному этому можно было понять, что начальство не в духе.

— Как дела? — спросил он, садясь за свой стол и ни на кого не глядя.

— Проработаны Олейниковы из Вирска. Ни один не подходит. Составлен список Олейниковых, проживающих в Сибирске. Я думаю, нужно начать с его местожительства по прописке.

— С этим можете не трудиться, — резко сказал Вольфрам. — Арсений Тихонович Олейников снялся с прописки через неделю после выхода из госпиталя. И в этом нет ничего подозрительного, потому что аккурат за день до этого он был спешно уволен из рядов вооруженных сил. Гэбэшные начальники подсуетились, мать их так… — зло бросил он. — Поскорее замять скандал захотели. Вот и выкинули калеку без пенсии, пособия, можно сказать, с волчьим билетом. Спасибо еще, не посадили!

В ответ на его взрывной монолог парни недоуменно переглянулись. Олег пожал плечами.

— Олейникова надо найти, — сказал Вольфрам после недолгого молчания. — И чем скорее, тем лучше. Но когда найдете, не вздумайте сунуться к нему без меня. Капитан «Каскада» смертельно опасен, даже будучи полным калекой.

* * *

13 июня 1983 года

Печенка у Олега оказалась чувствительным органом. Ни один из Олейниковых в городе Сибирске не носил запоминающееся в своей необычности имя Арсений Тихонович. Тогда Серегин сделал выборку примерно подходящих по возрасту. Из пяти тысяч осталось девятьсот двадцать человек. Сужая поиски, Серегин выкинул из списка всех ранее судимых, недавно приехавших и стабильно работавших всю жизнь на одном месте. Осталось сто семь человек, из них двадцать три — инвалиды. Вот с этим уже можно было работать «на местности».

Разумеется, делал все это Серегин не вручную, иначе корпел бы над списками неделю. А так у него ушло всего пять часов. Была такая хитрая машинка с названием, точно сошедшим со страниц фантастических романов — компьютер. Железный ящик под столом, клавиатура, как у пишущей машинки, только плоская, похожий на телевизионный экран, светящийся мягко-зеленым… Ничего эта машинка не умела, как работать с текстами. И не просто с текстами, а с так называемыми «базами данных», когда списки любой длины загонялись в особую программу, и можно там было сортировать их как угодно, по любым, из введенных, параметрам.

Хорошо все-таки работать в «Консультации», в сотый раз за день подумал Серегин, вынимая из принтера, подсоединенного к компьютеру, листок с двадцатью тремя адресами. Были там и некоторые дополнительные данные, так что можно было решать, кого следует навестить первыми.

— Будете ходить вдвоем, — решил заглянувший на минуту к себе в кабинет Вольфрам. — Виталий будет беседовать, а Олег, — он выразительно глянул при этом на экстрасенса, — тихонько сидеть рядом и ковыряться в мозгах…

— Очень научное определение телепатии, — хмыкнул Олег.

— Какое есть! — рассердился Вольфрам. — Не вздумайте и пытаться его взять, когда найдете. Спокойненько уходите и вызывайте меня. Понятно?

— Да что тут неявного, гражданин начальник, — снова начал ерничать Олег. — И так, и сяк — все пятнашка.

— Я говорю совершенно серьезно, — не обращая на это внимания, сказал Вольфрам. — Олейников, если это наш объект, чрезвычайно опасен. Так что без самодеятельности. Сроку вам на все — два дня.

— Двадцать три человека, Георгий Ефимович, — негромко сказал Серегин. — Никак не успеть.

— Надо успеть, — сказал Вольфрам. — Сроки поджимают. Надвигаются кое-какие события, в которых наш объект обязательно должен принять участие. Если он вообще в Сибирске, а не уехал отдыхать в Ялту. Докладывать мне по связи каждые шесть часов независимо от результатов. Старший группы — Серегин. Все, действуйте.

Серегин искоса глянул на Олега. Тот смотрел в сторону и никак не отреагировал на свое понижение в статусе.

— Как быть с оружием? — спросил, не надеясь на результат, Серегин. И оказался прав.

— Никакого оружия, — мотнул головой Вольфрам. — Бывший спецназовец его сразу же почует. Только рации спецсвязи. Они маленькие, надеюсь, и останутся незамеченными. Все-все, — поторопил он их. — Идите работать.

И стал что-то искать у себя в столе.

В коридоре Серегин не удержался и толкнул в бок Олега.

— Слышал, я старший, — сказал он.

— Радуйся, подфартило, — безразлично отозвался Олег. — Ты и будешь докладывать ему, — он кивнул на дверь кабинета.

Рации спецсвязи они получили на четвертом этаже — поскольку «Консультация» целиком находилась под землей, то счет этажей шел, разумеется, сверху вниз, — в спецхране, куда вели аж три пары толстых, бронированных дверей, без магнитных карточек миновать которые было попросту невозможно. Рации были просты, надежны и незаметны. Крошечная пуговка динамика крепилась на тыльной стороне мочки уха и походила на черную бородавку. Микрофон, чуть меньше булавочной головки, легко прилипал к краю воротника рубашки. Включалось все это легким щелчком, выключалось так же. Радиус действия — весь немаленький город плюс его окрестности, окружность радиусом пятнадцать километров. Просто мечта, а не связь.

— С чего прикажешь начать, старший? — спросил, усмехаясь, Олег, когда они вышли на улицу, под горячее летнее солнце.

— Неплохо бы с обеда, — вздохнул Серегин, — но… — Он глянул на часы. — Уже три часа пополудни. А давая нам два дня, Вольфрам наверняка имел в виду, что первый из них — сегодняшний. Так что пошли по адресам.

— Ну, пошли, — пожал плечами Олег. — Ты начальник, так что спорить не буду.

Серегин удивился его покладистости, но не стал доискиваться до первопричин — впереди действительно было слишком много работы и слишком мало времени.

* * *

Из разговора двух медсестер о странностях больного Олейникова:

«— … слышь, Зоя, там велят Олейников на перевязку! Андрей Викентьевич ждет!

— Не пойду я к нему! К Олейникову.

— Рукавишникова, ты чего?

— … Наташ, понимаешь… Боюсь я его.

— Рукавишникова! Брось, Зоя! Чего выдумала?

— А ты сама не замечаешь? Злой он какой-то. Когда в глаза смотрит, от него прям чем-то нехорошим веет. И все время молчит. Никогда ничего не скажет, не спросит. И эта странная игрушка его. Он с ней почти не расстается. Я тебе рассказывала, как Андрей Викентьевич взял ее на секундочку в руки, пока Олейников спал? Мне казалось, он его за это убить готов был!

— Кто кого?

— Ну, этот Олейников, кто же еще.

— Шутишь? Он же инвалид!

— А ты