Фантастика 2025-184 - Олег Александрович Волков

Встали рано. Экономка собрала нам с собой корзинку с едой. Из нее вкуснейшим образом пахло чем-то мясным, краем глаза я также заметила бутылочку красного вина и смородиновый кекс, который подавали сегодня к завтраку.

Мисс Лили совсем по-матерински разворчалась на графа из-за того, что он перед дорогой не поел. Мне она заранее принесла поднос с завтраком и проследила, чтобы я съела все.

Мне очень нравилось, что в доме бабушки и Артура к слугам относились как к близким людям, а не как к рабочей скотине. Не представляю, как бы я выдержала, если бы при мне происходили сцены унижения прислуги, описанные в учебниках истории. Я бы, наверно, глупейшим образом вмешалась и сорвала всю операцию.

Нет, я уже повидала страшные вещи, происходящие на улицах с детьми, — одни крошечные трубочисты чего стоили! После ужасного зрелища, когда на моих глазах из соседнего дома вынесли худенького десятилетнего парнишку в полузадушенном состоянии с переломами обеих рук, я первые ночи проплакала от бессилия что-либо изменить… Только и осталось, что малодушно «радоваться», что я родилась и стала сиротой не сейчас, а только через пятьсот лет! Но тысячам погибших и покалеченных детей уже ничем не помочь!

Но вот с бабушкой и мужем мне до чрезвычайности повезло, в их домах все было по-человечески.

Мы попрощались и, перед тем как выйти из дома, лорд Инсбрук нежно обнял мисс Лили, и она вновь прослезилась, утирая глаза белоснежной бретелькой фартука. На пороге я обернулась: она погрузилась в себя и негромко молилась о благополучной дороге для нас, стоя посередине парадной лестницы.

Небо хмурилось. На улице терпко пахло дымом и дождем. Артур галантно подал мне руку, помогая войти в экипаж. Устроившись среди подушек на синем бархатном сиденье, я первым делом спросила:

— А почему ты так странно называешь ее — мисс Лили?

Супруг сел напротив и, улыбнувшись, пояснил:

— Она стала моей няней, когда была совсем молоденькой деревенской девчонкой. С тех пор так и повелось.

— Бедная… — Я грустно вздохнула, двумя руками развязывая ленты шляпки. — Ты практически ее ребенок, ведь она не смогла выйти замуж и родить своих детей…

Он с удивлением посмотрел на меня, словно только очнулся.

— Я как-то об этом не задумывался, она была всегда рядом.

— Это хорошо, что ты к ней относишься не как к служанке, — одобрила я.

Мы помолчали, потом Артур пересел ко мне. Экипаж на повороте дернулся, я потеряла равновесие. И он, довольный, поддержал меня, игриво прижав к себе.

Под ногами лежали жаровни, едва обогревающие экипаж, на улице было довольно холодно. Но, не замечая этого, мы душевно беседовали. Вернее, говорил один Артур, вспоминая о своих проделках в школе для мальчиков, а я внимательно слушала, сочувствовала ему или смеялась. Сама-то я что могла ему рассказать, кроме адаптированных для его времени шуток и проказ девчонок-сирот с космической станции? Я по-настоящему сопереживала ему, когда он рассказал, как восьмилетним мальчишкой решил поплавать в мартовском море на спор с друзьями. Как свело ноги от ледяной воды, как лодка с рыбаками, возвращавшимися с уловом, спасла ему жизнь.

Слушая его, я понимала, откуда у него такая широта взглядов и пренебрежение к светским условностям. Он вырос с детьми простых людей, мать смотрела на такую дружбу сквозь пальцы, позволяя сыну решать, с кем дружить. Мне захотелось пошутить о том, что он, оказывается, всегда выбирал сомнительных приятелей, но в свете последних событий с графом Клеем я промолчала. Еще меня удивило, что человек, прошедший войну с Наполеоном, вспоминал только о том, как после боя они добывали французский коньяк, и ни слова о страданиях… Наверно, это и есть мужество выжить и идти дальше.

Дождь барабанил по крыше экипажа, вторя нашей беседе. По сути, если бы не разговор по душам, дорога в Гемпширское поместье была бы кошмарной. Нескончаемый туман, холод, слякоть. Иногда казалось, что серое небо сливалось с тусклыми холмами, почти соревнуясь в безликости. Экипаж то и дело дергался на неровной дороге, вызывая у нас «морскую болезнь».

Да, ехать было очень трудно даже несмотря на то, что английские дороги того времени были лучше, чем в Европе, — за этим внимательно следили специальные службы по приказу короля Георга III. Да и ехать было всего ничего, около девяноста миль. Для моего времени это три минуты на меркаблике, и ты на месте.

А еще здесь я выяснила, что у Артура было блестящее самообразование, и хотя ни в Оксфорде, ни в Кембридже он не учился, для него все окончилось Итонской школой для мальчиков, — с ним было интересно общаться на серьезные темы. Многое из того, что он рассказывал, было мне неизвестно и заполнило пробел в историческом образовании как моем, так и будущих специалистов-историков.

После Гринвича началась гроза, мы, обнявшись, плавно перешли от классических трагедий к римскому праву, и почему-то разговор зашел о Нероне.

— …Так он, наверно, самый знаменитый взяточник… Нерон дал взятку судьям, объявившим его победителем на состязании колесниц, закрыв при этом глаза на то, что он упал с повозки и ни разу не достиг финиша.

Я засмеялась. Артур очень выразительно рассказывал: я видела все как будто наяву. Чтобы дать ему отдохнуть, припомнила исторический анекдот, знакомый мне еще с начальных классов, и лукаво спросила:

— А как ты думаешь, это правда, что, когда горел Рим, подожженный Нероном, он на его фоне играл на скрипке?

— Конечно, я даже картинку в «Таймсе» видел, — сдерживая улыбку, сказал Артур и погладил меня по руке.

— Интересно, и как ты себе это представляешь, если скрипку изобрели только через полторы тысячи лет?! — захихикала я, собрав волосы и заново укрепив их шпильками.

— Эх, у меня никогда не было столь высоких бесед с дамами, — сказал Артур, пытаясь меня поцеловать.

— А мне так грубо никогда не льстили, — произнесла я, все же увернувшись. Мне никогда не было так весело, смех будто распирал меня и лопался, как шарик, рассыпаясь изнутри фейерверками от малейшего его слова.

— Кокетка, — картинно обиделся муж.

— Ты испортил мне прическу, что подумают твои слуги?! — смеялась я. Мне обиженный Артур казался еще смешнее.

— То и подумают, но самое обидное — напрасно… Пусть у них для этого будут хотя бы основания!

Я, поймав озорной взгляд мужа, кивнула.

Меня так наивно и по-женски тянуло на романтику. Артур после обещанного поцелуя взялся рассказывать легенду о бальзамине, которую ему поведала мисс Лили.

— Случилось это давным-давно. Проводила девушка своего жениха на