Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

перекошенном в зверином оскале лице, смотрели прямо на меня. Он медленно, очень медленно, распрямился во весь рост, и я мимоходом заметил, что он спрыгнувший с меча с такой же высоты, в отличие от меня, не был ранен.

Это была самая страшная улыбка, которую я видел в своей жизни. Ни тепла, ни радости, только незамутнённое удовольствие и предвкушение того, что сейчас произойдёт.

— Ты ещё жив? — громко крикнул он. — Хорошо. Значит, урок ещё не окончен.

А затем он исчез, снова растворился в воздухе, и в ту же секунду я, повинуясь скорее звериному чутью, чем разуму, откатился в сторону, не обращая внимания на рвущую боль. И вовремя. Там, где только что была моя голова, в землю впечатался его кулак. Раздался оглушительный грохот, от удара во все стороны брызнули осколки замёрзшей породы, и в ней образовалась глубокая воронка, словно в неё попал снаряд.

В голове у меня билась мысль о том, что он не шутил и не играл, а действительно пытался меня убить.

— Хорошая реакция, — донёсся до меня его спокойный голос. — Впрочем, это я и так знал, и этого всё ещё мало для меня.

Он схватил меня за лодыжку раненой ноги, я взвыл от дикой боли, пронзившей всё тело, и в следующее мгновение мир снова превратился в смазанное пятно. Этот чёртов монстр в человечьем обличье швырнул меня, как котёнка!

Я пролетел десяток метров, врезался спиной в ствол невысокой, корявой сосны, росшей на краю расщелины, и дерево, не выдержав такого обращения, переломилось пополам, а я, выплюнув изо рта кровавый сгусток, покатился по снегу, на территорию основного плато, оставляя за собой кровавый след.

И как только остановился, то, не успев даже подумать о том, что надо вставать, чтобы бежать отсюда, осознал, что фигура магистра вновь нависла надо мной. Снова не успел среагировать, и его нога обрушилась на мою грудь, впечатывая в снег, и заодно выдавливая из лёгких остатки воздуха. Я захрипел, чувствуя жгучую боль в груди и осознавая, что рёбра снова ломаются. Перед глазами плясали багровые всполохи, и я отчётливо начал осознавать, что по всей видимости мне конец.

Непонятно только было только одно, какого чёрта этот урод на меня накинулся. Неужели, в момент, когда сканировал, почуял во мне следы тёмного практика? Или это за мной тянется след из деревни Травников? Или ещё одна причина, мне неведомая?

— Слишком медленно, — прорычал мастер Ши, нависая надо мной. — Ты думаешь, враг будет ждать, пока ты отдышишься? Думаешь, смерть даст тебе время собраться с силами?

Он нагнулся, схватил меня одной рукой за ворот ханьфу, и, рывком вздёрнув в воздух, швырнул в скалу. И всё что мне оставалось, это лететь словно пущенному из катапульты снаряду, бессильно раскинув руки.

И снова удар. Практически такой же, как при падении с высоты. Глаза заволокло пеленой тьмы, но сознание отказывалось проваливаться в спасительное беспамятство. Моё тело хотело жить и отчаянно сопротивлялось хватке смерти, уже подбирающейся к моему горлу.

Каменная стена от силы удара пошла трещинами, а из моего горла вырвался сдавленный, булькающий хрип, сопровождающийся очередной порцией крови.

Магистр не давал мне ни секунды передышки. Он был везде и всюду. Его фигура словно расплывалась в воздухе, а кулаки, ноги, колени и локти обрушивались на меня бесконечным градом ударов.

Я честно пытался что-то сделать несмотря на то, что представлял собой едва дышащий полутруп. Трепыхался, пытался блокировать, уворачиваться, но всё это было бесполезно. Как я недавно доминировал над рыжим, будучи быстрее и сильнее, так и мастер наглядно показывал мне разницу между нами.

Я уже не чувствовал большую часть своего тела. Левая рука висела безжизненной плетью, из плеча торчал острый осколок кости, пробивший кожу. Сломанная нога отдавалась такой болью, что темнело в единственном видящем глазе, а лицо и вовсе превратилось в кровавую маску, и я дышал только через рот, потому что нос, кажется, был сломан в нескольких местах.

Но самое страшное было в осознании собственной беспомощности. Я-то, грешным делом начал думать, что мне сам чёрт не брат. Конечно, уникальный внекатегорийный артефакт, целая сборная солянка талантов, высокий уровень развития и бесполезно болтающийся на поясе меч. И сейчас всё это ни капли мне не помогало, потому что я был боксёрской грушей в руках настоящего мастера. И от этого осознания внутри меня снова начало вскипать нечто тёмное. Чувство, очень похожее на то, которое я испытал в подземелье тёмного практика, когда защищал свою жизнь.

Нет. Я не сдамся. Я не подохну здесь, как загнанный зверь. Если он хочет видеть во мне воина, он его увидит. И клянусь всем, что тут есть, это будет последнее, что он увидит, потому что я вспорю ему глотку, а затем сожру его сердце.

Моя правая рука, чудом ещё функционирующая, дёрнулась к поясу. Там, в маленьком матерчатом мешочке лежали пилюли. Куча разных пилюль, что мы наварили с Сай и которые я теперь ел каждый день, делая один маленький шажок за другим к бессмертию.

Понятия не имею, можно ли было их смешивать, и что будет, если я приму их все разом. Плевать… Либо я выживу, либо умру. Третьего не дано.

Не обращая внимания на удары магистра, я рванул мешочек с пояса, поднёс его ко рту и, просто высыпал всё его содержимое в глотку. Все десятки приготовленных пилюль. Маленькие разноцветные шарики покатились по языку, и я, превозмогая рвотный позыв, разжевал их в кровавую кашу и проглотил.

Это уже становится традицией. На грани смерти есть пилюли со своей кровью.

Эффект был мгновенным и чудовищным по своей сути.

Моё тело, едва живое, вдруг превратилось в эпицентр ядерного взрыва. Испепеляющий жар, родившийся в желудке, волной прокатился по всем внутренностям. По ощущению было так, словно я выпил расплавленный металл. Моя кровь, смешавшись с невероятным коктейлем из духовной энергии и алхимических реагентов, вскипела, а сердце, до этого бьющееся с перебоями, заколотилось с такой силой, что казалось сейчас вырвется из грудной клетки. Порванные мышцы, начали сокращаться в бешеном ритме, заставляя моё тело выгибаться дугой, и я закричал.

Регенерация, и так аномальная, подстёгнутая лошадиной дозой пилюль, включилась на полную мощность. Кости с хрустом вставали на место, срастались, раны на коже затягивались, выталкивая наружу грязь и осколки камней, глаз, который заплыл и почти ничего не видел, налился кровью, и зрение вернулось. Я чувствовал, как моя ци, подстёгнутая пилюлями, бурлит и клокочет, словно вода в перегретом котле, готовая в любой момент