Кьяроскуро - Горан Скробонья

– Да, моя дорогая, ты следующая, – спокойно сказал он. – Я собираюсь поработать над тобой, чтобы все знали, что Джек – настоящий Джек – вернулся.

Глишич с отчаянием посмотрел на обрез, который был все еще вне досягаемости. Ему понадобится секунда-две, чтобы добраться до него, и этого – судя по скорости, которую Мур только что продемонстрировал, – окажется достаточно, чтобы дочь Милана успела стать новой жертвой Потрошителя.

Алистер Мур вскрикнул.

Что-то обвилось вокруг его лодыжки – что-то, напоминающее руку скелета, но хаотичное, меняющееся, словно оно не могло решить, какую форму принять. Брючина Мура, носок, кожа и плоть голени задымились, штаны загорелись, послышалось шипение, и Глишич почувствовал тошнотворный запах горелого мяса. Мур замахал руками, выронил скальпели, которые с лязгом полетели по ступеням. Доктор потерял равновесие и упал лицом вперед, а ужасный коготь неумолимо потащил его к ограждению площадки.

Каролина перестала кричать. Теперь она стояла неподвижно и наблюдала. Глишич подполз к «паркеру», схватился за него, как утопающий за спасательный круг, и, спотыкаясь, побежал к забору из металлических прутьев.

Нападение Мура казалось неудачным, заранее обреченным на провал. Расплавленный металл, возможно, окончательно уничтожил остатки человеческого в существе, выдававшем себя за Джорджа Ле Гранда. Наночастицы, которые населяли его тело на протяжении тысячелетий, пытались сохранить иллюзию жизни, подогреваемые желанием вампира убить своего палача.

Подавив боль и стиснув зубы, Глишич оперся на ствол обреза, сумел встать на одно колено, неуверенно поднялся на ноги, с изумлением наблюдая, как доктор Мур пытался спастись – с его лица исчезла холодная ухмылка Потрошителя. Глишич снова встретился с преданным своему делу врачом, который спас ему жизнь, когда Ле Гранд хотел ее отнять, – и не один, а два раза.

«Похоже, меня суждено спасать другим, – мрачно подумал он. – Смогу ли я хоть как-то им за это отплатить?»

В этот момент он думал не только о Муре, но и о молодом агенте Лорде, и, конечно, о Риде, который хотел вызволить его из лап вампира своим неудачным выстрелом из револьвера.

Но помочь Муру писатель не мог. Рука из чана с расплавленным металлом потащила доктора к краю площадки, с последним криком и взмахом рук Потрошитель исчез. Глишич, пошатываясь, подошел к заборчику и успел увидеть только, как всколыхнулась серебристая гладь, задымилась и постепенно успокоилась.

Минуту-другую слышалось только громкое дыхание писателя. Глишич посмотрел на принцессу Каролину, которая все еще стояла на месте, словно загипнотизированная, и не сводила глаз с емкости с жидким металлом. Казалось, девушка чего-то ждала.

Серебристая поверхность в метре под ними вскипела и лопнула, выплюнув наружу кошмарную сущность. За опору площадки уцепился то ли принц Хашур, то ли Джордж Ле Гранд, то ли, скорее, память наночастиц о нем. Стало очевидно, что они не смогли в таких экстремальных условиях полностью восстановить и возродить человека, который был их носителем. Чудовищное существо, на которое сейчас смотрели девушка и писатель – она в восхищении, он в изумлении, – поползло к ним. По мере того как жидкий металл вытекал из почерневшего скелета, вокруг обожженных костей росли новые ткани, нервы и кровеносные сосуды. Темный, искаженный, поврежденный череп пытался вернуть себе прежний вид, но места вдоль пореза серебряного скальпеля Мура, казалось, не могли зажить. Удлиненные руки с когтями вместо пальцев царапали металлические столбы, искали опору, подтягивали тело. Из зияющей глотки чудовищного существа, находившегося теперь на уровне пола металлической площадки, доносились бессвязные булькающие звуки.

Глишич опустился на колени, направил «паркер» на лицо, которое рябило и менялось, стиснул челюсть и прижал указательный палец к спусковому крючку.

Серебряная пуля разорвала верхнюю половину головы существа, и на мгновение оно застыло, вцепившись в перила. Целую вечность спустя когти расслабились, и гравитация сделала свое дело: тело Джорджа Ле Гранда медленно упало обратно в раскаленный металл, который сомкнулся над ним, как саван.

Глишич в оцепенении смотрел на огромную дымящуюся емкость, смирившись с мыслью, что сделанного недостаточно, что Хашур снова воскреснет и что он уже ничем не сможет его остановить. Вздохнув, Глишич посмотрел вверх.

На лице Каролины появилось выражение безутешной печали: уголки губ опустились, нижняя челюсть дрожала, а из остекленевших глаз лились слезы – и именно это окончательно убедило писателя, что с Ле Грандом покончено.

Принцесса подошла к ограде площадки, словно в трансе, и Глишич широко раскрыл глаза, понимая, что она хочет сделать. Из последних сил он бросился и повалил Каролину на пол, не обращая внимания на острую боль в груди. Девушка пыталась вырваться, а он в отчаянии думал, что, если она продолжит сопротивляться, у него не хватит сил ее удержать. Но через мгновение принцесса выдохлась, успокоилась и уронила голову набок. Писатель догадался, что Каролина потеряла сознание.

И теперь, кроме шума плавильной печи и бульканья в чанах жидкого металла, готового к заливке в формы, в литейном цехе лондонского филиала металлургического завода «Консет» можно было слышать только громкие, истеричные рыдания. Глишичу понадобилась целая минута, чтобы понять, что эти звуки издавал он сам.

Эпилог

(Из дневника королевы Виктории. Запись от 11 апреля 1889 года)

Погода в Балморале была поистине необыкновенной. Все уже позеленело, распустилось! В субботу и воскресенье там собралась вся семья – то есть почти вся, кроме Эдди, который упорно настаивал на посещении Кубка Беннетта в этом году. Я не знаю, что делать с этим своенравным юношей – он непослушен, как и его мать Александра. Видимо, влияют датские корни. Однако все закончилось хорошо, сэр Галл считает, что бедный Эдди оправится от шока, испытанного в Ричмонде-на-Темзе в прошлую субботу, если отдохнет несколько недель, и для этого предложил отправить юношу в Шотландию. Я согласилась и собираюсь навестить Эдди через десять дней в Эдинбурге.

С Каролиной дела обстоят сложнее, но Уильям настроен оптимистично: по предложению Военного совета Луиза и ее сестры неоднократно сдавали кровь для переливания девочке, и, похоже, моя дорогая внучка благополучно выздоравливает. Говоря словами Барда: все хорошо, что хорошо кончается.

Сэра Бартона из-за его неудачного участия во всей этой неразберихе с Ле Грандом пришлось отстранить от общественной жизни, но, учитывая титул и предыдущие заслуги, я согласилась с предложением Кука сделать это осторожно. Он не совсем заключенный, но и не может покинуть свое поместье в Кенте. Аналогичную процедуру применили к членам кабинета министров и парламента, попавшим под влияние Ле Гранда, а высокопоставленных офицеров, которых он контролировал, осудили и отправили в отставку подальше от глаз прессы. Журналисты,